Мое жестокое счастье, или Принцессы тоже плачут читать онлайн

"Марина Крамер

Мое жестокое счастье, или Принцессы тоже плачут

Дневник.«Если мне вдруг приходит в голову оглянуться назад, то я всегда почему-то думаю: это не я, а два разных человека живут по одному паспорту. Все у них одинаковое – данные, фотография, а сами они разные. Разве кто-то признал бы в длинноволосой блондинке в красном халате, курящей сигарету и восседающей в кресле на втором этаже загородного особняка, девочку в белой больничной робе? Да ни за что. Но это одна и та же женщина, уж поверьте мне, я-то это знаю, как никто…»

…Ей двадцать три года.

Высокая худощавая блондинка с ярко-зелеными глазами, эффектная и видная, она в очередной раз бросила институт и работает сестрой в больнице, в самом грязном и тяжелом отделении – в хирургии. Бомжи, алкаши, пьяные, трезвые, резаные, колотые – все это их контингент. Когда видишь это постоянно, создается ощущение, что нормальных мужчин просто не существует – только это быдло. И что интереснее всего, едва отлежавшись, они начинают лезть под юбку, страшно оскорбляясь, когда им отказывают. Алена так и делает, причем в грубой форме – иначе не доходит. В конце концов, она у себя одна, а кроме того, ревнивый муж прибил бы ее на месте, если бы в чем-то заподозрил. А это с ним происходит регулярно – он ревнует ее к любому, кто попросит передать деньги кондуктору, не говоря уже ни о чем большем.

Как ее угораздило выйти замуж за вспыльчивого, ревнивого и неуравновешенного Вадима – сама до сих пор не понимает, хотя мается уже третий год.

Возможно, этого брака и не было бы, если бы не мать и Алик…

Отчим, молодой, здоровый кобель, начал приставать к двадцатилетней тогда еще Алене через неделю после появления в их с матерью двушке.

Огромная горилла с накачанными бицепсами и полным отсутствием серого вещества – Алена всегда удивлялась, что мать вообще в нем нашла? Он прохода девушке не давал, стараясь ухватить то за грудь, то за зад, а однажды просто вырвал задвижку на двери в ванную и, притиснув к стиральной машине, порвал Аленины нехитрые шмотки вместе с бельем.

– Ну, куда ж ты, дурочка? – хрипло шептал Алик, пытаясь преодолеть сопротивление. – Я ж тебя не обижу…

Если бы не стаж работы в отделении, где приходилось иной раз самим утихомиривать буйных больных, ей вряд ли удалось бы вырваться от излишне любвеобильного «папика». Ударив его в пах коленом, а потом добавив по темени большой железной кружкой, в которой крахмалился колпак, Алена подперла дверь ящиком для обуви, наскоро оделась и выбежала из квартиры.