Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Это слегка расстроило — значит, его планировали наказать еще до того, как он забылся и позволил себе сегодня лишнего, на радостях. А он наивно решил, что вчерашнее поведение ему простили…

Ну а потом Айку стало не до размышлений, потому что его Ягодка начал тихо постанывать от ласк ЕГО госпожи. То, что Кэйтайриона, одновременно, госпожа и Никки тоже, из бедной головы вылетело. И тут Айк услышал такое, от чего в его голове вообще произошел маленький взрыв и только долгие годы дрессировки помогли остаткам разума удержать тело в приказанном госпожой положении.

Он услышал, как стонет его Кэйт… Что Никки с ней там делает? Он свято был уверен, что так явно и столь громко выражать свое удовольствие госпожа может только с ним. Только он доводит ее до такого состояния, иначе почему она до сих пор предпочитает его всем остальным мужчинам? Бедный парень уже не понимал, к кому кого ревнует, его начинало уже потряхивать от напряжения. Хотелось заткнуть уши, чтобы не слышать… Ничего… Айк начал бубнить про себя считалочку, из далекого лагерного детства:

Маленький мальчик

Сел на стаканчик,

В дудочку играет,

Госпожу забавляет.

Госпоже на потешки,

Нам на орешки.

Но полностью сосредоточиться и отключить слух никак не удавалось. Тогда, в надежде, что эти двое слишком сосредоточены друг на друге и никто ничего не заметит, парень заткнул уши. И тут же раздался голос Кэйт:

— Тебе как приказали стоять, Айкейнури?

— Простите, госпожа… — выдохнул Айк и снова сцепил руки за головой.

Даже смотреть на это чудо, умудрявшееся сочетать в своем облике мужественность и какую-то удивительную непорочность, которой Никки немного стеснялся, было до замирания сердца приятно. То, как он старался сосредоточиться, чтобы выполнить все, так, как подобает при общении с госпожой, когда она берет тебя в кровати и не привязывает, но тут же растекался жидкой медузкой от одних только прикосновений, заводило Кэйт не на шутку. Она специально теперь чередовала легкие скользящие движения острым язычком, выписывая узоры по его коже вокруг потемневших горошин сосков с такими же несильными укусами кончиками зубов, чтобы парень не слишком улетал из реальности.

И очень рассчитывала потом сама получить полноценное физическое, а не только созерцательное удовольствие.

Особенно манили его губы, которые он то приоткрывал, стараясь глотнуть еще воздуха пересыхающим ртом, то закусывал, очевидно, вспоминая, что в комнате они все же не одни.