Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Решил, что ему просто пригрезилось, но…

— Не заставляй повторять дважды, раб, — добавила Кэйтайриона в голос яда.

Хотя сама готова была рассмеяться, предвкушая очередное покаянное: ""Простите госпожа…""

Шайн осторожно прилег рядом.

— Ближе! — потребовала Кэйт. — Обними меня, как днем… в карете, — тихо произнесла девушка, отчего-то смутившись.

Шайн чуть не застонал — да что же она творит-то? Еще что-то придумала? Но все же робко обнял, как приказывали, боясь громко дышать. Воля госпожи — Закон для раба!

— Чуть сильнее, — капризно протянула она и сама обняла его за талию, забыв, что у него и поясница пострадала.

Шайн мужественно стерпел — хотя в темноте уже и не видно его перекошенное лицо. Но Кэйт и сама, почувствовав под пальчиками гладкую скользкую от не достаточно впитавшегося масла, пышущую жаром кожу спины, догадалась, не став привычно царапать, чтобы оставить ""следы любви"".

Парень облегченно вздохнул. Следов внимания драгоценной госпожи у него предостаточно — любой в гареме обзавидуется — точно не равнодушна…

— Теперь скажи, что все будет хорошо, — тихо шепнула девушка, пряча, как днем, лицо у него на груди.

— Все будет хорошо, моя госпожа, — послушно повторил Шайнэйлиер, стараясь не потревожить госпожу бешеным стуком своего отчаянно колотившегося сердца. — По крайней мере, у Вас, — уверенно пообещал раб, силясь сохранить ровное дыхание из-за этого тепла прильнувшей к нему девушки, свернувшейся у него в объятиях, точно маленький котенок.

Невероятно… Одуряющие ощущения… Наверное, все же это сон…

Только просыпаться больше не хотелось… О, Матерь Всего Сущего — пусть этот сон длится вечность!

* * *Пробуждения Шайн боялся. Его просто подкинуло, когда он, разлепив глаза, обнаружил себя лежащим на роскошной кровати госпожи в довольно вольной расслабленной позе, причем в совершенном одиночестве!

Тело спросонья было не слишком послушным после вчерашнего наказания, но парень проворно постарался выпутаться из-под легкого одеяла, отметая мысли о том, что стояк просто рвет ткань трусов, которые ему вчера любезно позволили надеть, так как предполагалось, что ночевать он будет на ковре.

Сейчас надо было, как можно скорее, сползти с кровати госпожи и замереть на коленях, лицом в пол. Неважно, что физиология требовала соблюсти утренние процедуры — потерпит, не маленький. Гораздо важнее угодить госпоже, ведь неизвестно, в каком настроении она проснулась.