Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Схватил за рубашку, затащил в комнату, швырнул, лицом вниз, на пустую кровать…

— Эй, я только на минуту под душ ушел, а у вас тут уже разврат?

— Разврат был вчера, малек, — нежно, спокойно, и потом почти со злобой, другому, тому что под ним: ""Лежать! Не дергайся!"". И снова Вилайди, нежно, вежливо:

— Дай, пожалуйста, из тумбочки смазку и ту штуку, которую ты вчера в лапках вертел.

И, наклонившись к уху лежащего под ним парня: ""Я кому сказал?! Тихо лежим и не дергаемся!""

Вил отдал своему Верхнему смазку и прозрачную банку с чем то желеобразным.

Эйн притянул мальчишку к себе и поцеловал.

— А теперь иди к дяде Лейхио, малек. Если не хочешь участвовать, конечно, — и снова Дэйнишу, — Ну чего ты забился, жалко что ли дать ребенку?! В первый день предлагал, помнишь? Твое мычание расценивать как согласие?!

Дэйн забился с удвоенной силой, но все равно вырваться не удалось. Лицо плотно утрамбовали в подушку, так что дышать трудно, не то что разговаривать. Руки в первые же минуты привязали к спинке кровати рубашкой, на бедрах сидит Эйнри.

И, главное, сопротивляться он сопротивляется, но внутри так уютно, так правильно. Откуда в нем это? Понятно, если бы на женщин так реагировал: и домашнее воспитание, и лагерное, и уроки госпожи Клаусийлии. Но на парней?! На одного конкретного парня, если уж быть честным.

Эйн решил, что пришло время для нежностей, и начал выцеловывать дорожку сначала от уха до уха, через шею, потом обратно, потом от шеи по позвоночнику вниз. По еще до конца не затянувшимся следам от вчерашних игрищ, по пояснице и наконец…

Вилайди тихо стоял в дверях, пытаясь понять, хочет ли он уйти или остаться.

Тело еще помнило удовольствие, когда Верхний играл с ним во что-то подобное. Не так грубо, нежнее, ласковее. Если бы он обращался с ним так, как сейчас с Дэйнишем, наверное удовольствия бы не было. Сразу после борделя — да. Он бы пищал от счастья, что его имеет один постоянный парень. Но потом… Потом уже нет. Верхний прав, он стал котенком. Ему нравится, когда чуть-чуть грубо, но именно чуть-чуть.

Когда Верхний просто показывает, что он, Вилайди, только его. Весь его. А то, что сейчас происходит, не просто ""чуть-чуть грубо""! Это на грани изнасилования. И Дэйну нравится!! Нравится! Он сам надевается на пальцы Эйна, стонет, выгибается, получает пинок коленом между ног… Больно же, наверное?! Затихает и только стонет, пока Верхний вводит в него пальцы в смазке и растягивает вход. Надо уйти, но ноги приросли к ковру. Не сдвинуться.