Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Конечно, это было не так — в здании оставались дежурные, в звукоизолированных камерах на первом этаже какие-нибудь отчаянные экспериментаторы продолжали свои опыты, но мне это не мешало. Собственно говоря, я оставалась для того, чтобы не болтаться на улице до начала лекций на Моховой и позаниматься — спешить мне было некуда, но на самом деле меня манил таинственный полумрак, и я бродила по пустынным этажам, переходя из одного холла в другую проходную комнату, поднималась и спускалась по рассохшимся лестницам, представляя себе, что я — дочь большого семейства, когда-то обитавшего здесь, и выдумывая биографии привидевшихся мне людей, которые порой казались более реальными, чем окружавшие живые современники.

Теперь забор починили и покрасили в ярко-зеленый цвет, фасад подновили, но душа дома осталась, и я по-прежнему его люблю. Собственно говоря, я могла бы здесь проводить все рабочее время каждый божий день, и тогда не пришлось бы думать о деньгах, но на это я никогда не соглашусь — слишком мне дорога с таким трудом завоеванная свобода.

"Открыв отделанную под старину дверь, я кивнула вахтеру, погруженному в чтение какого-то журнала и не поднявшему головы (вахтера держали лишь для видимости, из глубины холла меня внимательно оглядели два охранника в пятнистой маскировочной одежде и, узнав, пропустили без звука), и быстро поднялась на второй этаж. Там повернула налево, еще раз налево, поднялась на пол-этажа и оказалась перед дверью, на которой мерцала табличка с крупными буквами АО «КОМ ПИК», такая же, как у парадного подъезда, а чуть пониже надпись — «Ю.

А. Ивлев, Генеральный директор». Я толкнула ее и вошла в приемную, где за столом, заставленным телефонами, пишущей машинкой, клавиатурой и двумя мониторами и заваленным ворохом бумаг, восседала новая секретарша — я с ней почти не была знакома.

— Привет, Мила. Юрий у себя?

— Здравствуйте, Агнесса Владимировна, — произнесла она, делая акцент на отчестве, как будто подчеркивая мой возраст, давно, по ее мнению, переваливший за ту грань, когда женщина еще может на что-то рассчитывать.

— Я узнаю, свободен ли он.

Я взглянула на нее с некоторым интересом, отметив про себя и пустой взгляд круглых глаз на хорошеньком личике с пухлыми губками, и деловой костюм с претензией на нечто большее, и туфельки с блестками — туфельки явно не из той оперы, как будто они попали сюда из бальной залы.