— Тартищев рассмеялся. — Дядьку твоего вспоминал?
— Вспоминал… — Алексей вскочил на ноги. — Прошу прощения, Федор Михайлович, что не изложил все обстоятельства до конца…
Тартищев усмехнулся.
— Конечно, это полнейшее безобразие, что начальника сыскной полиции пытаются обвести вокруг пальца.
За одно это я должен гнать тебя из полиции в три шеи.
Алексей побледнел.
— Но… — Тартищев поднял вверх указательный палец и назидательно произнес:"
"— Ты все ж молодец, что не воспользовался именем отца и дядьки, не требовал снисхождения и тянул лямку наравне со мной и Иваном… — Он подошел к столу и взял в руки небольшой портрет.
— Смотри, это моя Аннушка. Когда-то мы были великими друзьями с Владимиром Гавриловичем, в одном университете учились… Но судьба так сложилась. — Тартищев взглянул еще раз на портрет, осторожно погладил его пальцами и отложил в сторону. — Аннушка каталась на яхте с молодыми людьми, друзьями ее старшей сестры. Ирина Лукьяновна была замужем за великим князем Евгением.
По какой-то причине яхта загорелась. Наша шаланда, а я в каникулы частенько ходил в море с рыбаками, оказалась неподалеку. Мы спасли несколько человек, в том числе и Аннушку. Она четыре дня провела в доме моего деда в Одессе… А потом так случилось, что мы обвенчались против воли и моих, и тем более ее родителей. Был грандиозный скандал, и мы вынуждены были уехать куда подальше… Но, — он опять взял в руки портрет, — видно, если написано на роду, как погибнуть, тот свою смерть там и найдет… Утонула моя Аннушка и сына за собой увела!.
. — Тартищев неловко улыбнулся. — А я ведь тоже не помышлял, что стану полицейским, но судьба по-своему распорядилась. И я теперь ни о чем не жалею! — Он протянул Алексею портрет. — Смотри, вот эта женщина, из-за которой мы уже почти тридцать лет не знаемся с твоим дядькой.
Алексей взял портрет. Знакомая серебряная рамочка. Знакомый герб и монограмма Е.
С.Г.А.Б. — ее сиятельство графиня Анна Бологова. И он, дурак, не вспомнил! Ведь столько раз видел и этот герб, и эту монограмму, и этот портрет, но только больших размеров, на стене кабинета в огромном дядькином доме на Садовой, одиноком и пустом доме. Потому что Владимир Гаврилович Сверчков так и не женился, и никто не мог понять почему, ведь мало кому пришлось видеть этот портрет и знать эту историю…
Он вгляделся внимательнее.
