Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Федор Михайлович не сомневался, что это кто-то из задержавшихся в городе соседей. Другого просто не могло быть.

Он вгляделся в остановившуюся напротив пролетку.

Место кучера занимал неопрятно одетый парень лет двадцати с прыщавым лицом. Лоб и глаза скрывались за волосами. Он спрыгнул на землю и спросил:

— Что происходит, папаша? Хочешь стрюка ломануть?

— Подойди, нужно снять мужика с ограды! — приказал Тартищев, делая вид, что не обратил никакого внимания на «стрюка». Парень, похоже, желал произвести впечатление, правда, не знал, с кем свела его ночная дорога.

Не выпуская из рук кнутовище, вихляющей походкой он приблизился к Тартищеву. Был он достаточно высок, но слишком худ и выглядел так, будто его подвесили на дыбу и хорошенько растянули.

— Чего ж не помочь, — улыбнулся парень, показав щербатые зубы, — особливо хорошему человеку. — Он повернулся к пролетке. — Эй, Данила, канай сюды, тут какой-то стрюк шатанный[2] на заборе завис.

Данила вылез наружу и оказался приземистым крепышом в драной поддевке и в опорках.

Тартищев насторожился. Этот тип тоже был ему совершенно незнаком.

— Спасибо, господа, я сам управлюсь, — сказал Тартищев и на всякий случай стал спиной к ограде, настороженно следя за действиями парней.

Данила, не обращая на его слова никакого внимания, нагнулся и пошарил под сиденьем кучера, а долговязый приблизился к ограде и хихикнул:

— Да мы поглядеть только! — Он деловито потрогал висевшего на ограде за ногу и с любопытством посмотрел на Тартищева. — Удавился, что ли? Или пришил кто?

Он подошел к Тартищеву еще ближе.

Тот опустил руку в карман и только теперь вспомнил, что оставил свой «смит-вессон» в сейфе. Всегда носил его с собой, но сегодня почистил и, как назло, оставил… Он был полностью безоружен и слишком хорошо понимал, что должна быть веская причина, чтобы подобная братия болталась в столь поздний час на окраине города в шикарном экипаже, который им явно не по карману. Он достаточно долго занимался своей работой, чтобы сообразить, что, кажется, попал в ловушку.

Поэтому, когда прыщавый, резко развернувшись, выбросил вперед кулак с кастетом, Тартищев схватил его левой рукой за запястье, а правой нанес удар в солнечное сплетение.

Парень, взвизгнув, повалился в пыль и засучил ногами, хватая воздух открытым ртом."

"Данила кошкой бросился на Тартищева, а из пролетки уже выскакивал третий, грузный, похожий на татарина мужик с изрытым оспинами лицом. Он размахивал чем-то похожим на городошную биту.