Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я бессильно смотрела прямо в его глаза, такие красивые, серо-голубые. Сейчас в них застыла холодная сталь. Выразительно очерченные губы презрительно сжались.

— Полина, вы шпионите в их пользу? Сливаете им информацию?

— Да вы с ума сошли! — возмутилась я и едва не замахала руками. Нашел что придумать! Фантазия у него без тормозов. Сегодня все пытаются повесить на меня дохлых кошек. Элеонора издевалась сорок минут, теперь этот взялся.

— Так, ну-ка, пойдем!

Буланский по-хозяйски хватает меня за руку и тянет за собой вдоль по коридору.

Куда? Приходится торопливо семенить за ним следом на моих каблуках. Свободной рукой прижимаю к боку сумочку, на локте висит плащ.

Директор явно в бешенстве, он нахмурил брови и выпятил челюсть, как неандерталец какой-нибудь, и на ней играют желваки. А мое тело уже привычно отреагировало на его властное прикосновение: я плыву. Целых пять дней босс до меня не дотрагивался даже пальцем, а сейчас по жилам пробегают искорки, веселясь и вспыхивая, в крови бурлит шампанское. На запястье железный захват, Егор упорно куда-то меня тащит, я спотыкаюсь, мои колени безвольно подгибаются.

Наконец мы достигли цели и очутились в маленькой переговорной комнате с плазмой на стене. Вокруг белого овального стола, на котором лежат яркие рекламные брошюры, расставлено шесть оранжевых кресел.

Закрыв за нами дверь, Буланский тут же забирает у меня плащ и сумку и вместе со своей курткой и портфелем отшвыривает на стол. Потом припечатывает меня к стене и сжимает пальцами челюсть. Теперь я не могу пошевелиться, только испуганно моргаю и смотрю на его широкие плечи, обтянутые тканью дорогого костюма.

Мысли в голове путаются, там сплошная каша. Незаслуженное обвинение больно ранит, а близость разъяренного мужчины и его запах возбуждают.

— Быстро признавайся, маленькая дрянь, — шипит босс прямо мне в лицо, так, что меня обдает его жарким мятным дыханием. — Бегаешь сюда, отчитываешься?

— Ты с ума сошел! — я возмущенно дергаюсь. — Ничего подобного! Отпусти, мне больно!

Я еще не видела его таким злым.

Мне реально становится страшно.

— Шпионишь в пользу «Арсенала», — Егор сильнее сжимает пальцы на моей челюсти, причиняя боль.

— Ты спятил?! У меня же останутся синяки! — я пытаюсь отодрать его лапу от своего лица, но он прижимает мне плечо локтем, лишая возможности шевелиться, а свободной рукой перехватывает мое правое запястье. — Больно же! Прекрати немедленно!

Оставлять синяки у меня на лице, очевидно, не входит в его планы. Хватка ослабла.