Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Успокоиться⁈ Вы издеваетесь⁈ Вы понимаете, что всё рушится? У нас исчезли копии корпоративных протоколов, которые должны были быть в архиве доверенной фирмы! Полностью! Как будто кто-то подчистил весь след. Анна просила вас о помощи, а вы прилетаете сюда с каким-то мальчишкой, который даже языка не знает! Это что⁈ Какая-то идиотская шутка⁈ Что он будет делать⁈ Бумажки перебирать и подавать⁈ Не могли найти кого-нибудь получше? Да если бы я не успела его забрать, они бы выбили из него любое признание! Если мы в течение ближайших дней не докажем её независимость от семьи, то они переведут Анну в патронированный статус, и всё, это конец для неё, Вячеслав! Я же просила вас…

Эта истерика продолжалась ещё где-то минуты полторы.

Лора срывающимся голосом пару раз прошлась по ситуации, по мне, затем по несерьёзному отношению Молотова. Затем снова по мне. Затем наконец смогла вставить ремень в замок и без сил откинулась на спинку своего кресла. После чего пошла на второй круг. При этом я отметил, как она вцепилась дрожащими руками в ремень своего портфеля.

С такой силой, что побелели костяшки пальцев.

Похоже, что вся эта холодная надменность и спокойствие, которые она излучала в той комнате перед полицейскими, высосала из неё все силы.

Забавности ситуации добавляло и то, что весь этот монолог шёл на английском языке, так что с её точки зрения я вообще не понимал, о чём именно она говорит. Даже для верности пару раз бросал недоумевающие взгляды в сторону Молотова, заметив лёгкую усмешку на его лице.

— Лора, ты закончила? — спокойно поинтересовался он у неё, когда моя «спасительница» выдохлась.

— Нет! — зло буркнула она.

— Я могу говорить? — спросил у Молотова, на что тот кивнул.

— Конечно. В присутствии Лоры можешь не стесняться. Если мне потребуется твоё «молчание», я скажу заранее.

— Прекрасно, — добавил я на почти чистом английском с едва заметным акцентом. — Тогда, с вашего позволения, я хотел бы узнать о текущих обстоятельствах нашего дела. И в особенности о том, что вы сказали о документах.

Её голова повернулась в мою сторону с такой резкостью, что, казалось, ещё чуть-чуть сильнее — и прокрутилась бы на все триста шестьдесят. Затем глянула на Молотова. Затем снова на меня.

— Он… он что, меня понимает…

— Он прекрасно тебя понимает, — подтвердил Молотов, а я отметил появившуюся серьёзность в его голосе.

Но не это странно. Важно другое. Он не отреагировал на её слова о том, что появились проблемы с документами из Новой Колумбии. Точнее, не так.