Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Нет, на нем не отобразился ужас или какие-либо другие яркие эмоции. Глупо было бы думать, что женщина, прожившая столько лет в этой банке с пауками, не научится контролировать свои эмоции. Да и ее прошлое, скажем так, предполагало.

Вот и сейчас. Глаза лишь чуть приоткрылись. Плечи стали немного прямее, как если бы она хотела отодвинуться от меня, но оказалась остановлена спинкой своего кресла.

— Но врачи сказали, что…

— Я читал заключение, Анна, — мягко прервал я ее. — Поверьте, так будет лучше…

Но эти слова ее нисколько не успокоили.

— Александр, у меня есть деньги! — заявила она. — Я найду лучших врачей. Артефакты. Лекарей, если потребуется, и…

— Вряд ли вы найдете кого-то лучше, чем его сиятельство Григорий Распутин, — сказал я. — А он мне вроде как немного должен. Ну, или нет. Но не думаю, что он откажется от того, чтобы мне помочь в данном вопросе.

Анна замерла. На ее лице появилось недоумевающее выражение, как если бы одна часть ее сознания понимала, что именно я имею в виду, а вот другая все еще не могла поверить в услышанное.

— Григорий Распутин? — переспросила она. — Тот самый Распутин?

— Да, — кивнул я с улыбкой. — Тот самый. Раз уж меня уже дважды с того света вытаскивал, то, думаю, и тут справится.

В том, что подобное ему по силам, я даже не сомневался. Другое дело, что, как бы я тут не хвалился, на самом деле какая-то часть меня всё ещё сомневалась. Как если бы я сильно переоценивал всю ту глубину признательности, которую Распутин ко мне испытывал.

После последних событий и явного участия в них Меньшикова я уже ни в чём не был уверен.

— Тогда я буду только рада, если он вернётся вместе с тобой, — наконец произнесла Анна. — И, Александр…

— Прошу, не нужно, — произнес я, моментально почувствовав, что именно она хочет сказать. — Поверьте, тот факт, что мы смогли вам помочь, уже сам для меня награда.

Я вдруг сам улыбнулся, вспомнив всё, что случилось.

— Да и чего уж греха таить. Это было… интересно.

Моё признание на несколько мгновений вызвало у неё растерянность, а затем она рассмеялась.

Звонко и весело. И с того момента, как я приехал сюда, это был первый раз, когда её смех звучал так радостно и легко. Оно и не мудрено. Тяжёлый и мрачный груз, довлеющий над ней всё это время, больше не висел над неё головой, подобно дамоклову мечу, способному в одночасье прервать не только её собственную жизнь, но и жизнь её, ещё не успевшего родиться ребёнка.

И теперь ничего этого не было.