Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Один американец ахнул: «Мать честная! Это же ребёнок!» А потом они вывели меня из амбара и посадили на заднее сиденье джипа. Я всё говорила, что дружу с Ади, но их это, похоже, не успокаивало и не делало добрее. Солдаты обходились со мной не грубо, но и не так чтобы вежливо. Они сказали, что везут меня к капитану и что меня ждут большие неприятности.

Не успела я оглянуться, как меня завели в комнату, и там сидел за столом этот капитан с лысой головой. Он смотрел на меня снизу вверх и задавал всякие вопросы: как меня зовут и где я живу.

Я ему всё рассказала, а он покачал головой и спросил, разве я не понимаю, что меня могли убить? Я ответила: «Нет». Тогда капитан разозлился на меня, застучал по столу и сказал, чтобы я никогда, никогда больше не подлезала под проволокой – поняла? Я ответила, что поняла, но просто хотела найти Типс. Он спросил, что ещё за Типс, и я объяснила, что это моя кошка. Тогда он вздохнул: «Иисусе Всемогущий», – а этого не стоило говорить, потому что такие слова не говорят просто так, а только когда молятся.

Потом он выкрикнул какую-то команду, вошёл другой солдат и отдал честь. Это был Ади. Как я рада была его увидеть!

– Ребята сказали, ты знаешь этого ребёнка, солдат. Это так? – спросил капитан.

– Дас’р, – ответил Ади. Он стоял рядом со мной, очень строгий и прямой, и, похоже, совсем не рад был меня видеть. – Она просто там играла, капитан, – обычные детские игры. Она не хотела ничего плохого."

"Ади велели отвезти меня домой, рассказать всё моей матери и сделать так, чтобы этого больше не случилось.

– Дас’р капитан, – сказал Ади и опять отдал честь.

Я улыбнулась Ади снизу вверх, когда он выводил меня из комнаты, чтобы поблагодарить за то, что пришёл меня спасти. А он вообще не улыбнулся в ответ. Он молча отвёл меня к джипу и довёз до самого дома, не сказав ни слова. Ади выключил мотор у ворот фермы, так чтобы нас не было видно из дома.

– Ты прямо сумасшедшая какая-то девчонка, ты это знаешь? – сказал он.

Потом зажёг сигарету, и его лицо осветилось в темноте – и тогда я поняла, что он ужасно на меня зол. – Вот что я сейчас сделаю, Лили, – продолжил Ади. – Я не расскажу твоей маме, что ты натворила, если ты пообещаешь мне больше этого не делать. Но ты должна пообещать не понарошку, а честно-пречестно.

– Обещаю, – сказала я, но совсем не честно-пречестно.

– А теперь слушай меня очень хорошо. Я ищу, и Гарри ищет. Мы найдём тебе эту кошку.