Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Я выполняю все свои обязанности – и дома, и на работе. Но вот уже несколько месяцев мне очень грустно.

– Я бы не сказал. И только что отметил, что ты сегодня веселая.

Ну разумеется. Моя печаль стала ежедневной обыденностью. Я счастлива, что мне есть с кем поговорить. Но то, что я собираюсь сказать, не имеет никакого отношения к этой внешней жизнерадостности. Плохо сплю. Чувствую себя эгоисткой. По-прежнему пытаюсь произвести впечатление на окружающих, как будто так и не повзрослела. Плачу без причины, запершись в ванной.

Лишь однажды за много месяцев занималась любовью, когда по-настоящему хотела этого – и ты наверняка знаешь, про какой день я говорю. Я решила сначала, что любовь превратилась в ритуальный акт, скользящий по поверхности, и это следствие того, что я пересекла рубеж тридцатилетия. Но этого объяснения мало. Я чувствую, что расточаю свою жизнь, трачу ее без смысла, что когда-нибудь оглянусь назад и содрогнусь от раскаяния за все, что делала. За все – кроме того, что вышла за тебя и родила тебе детей.

– Но разве это – не самое важное?

Для многих – наверно. Но для меня – недостаточно. И с каждым днем мне не хватает этого все больше и больше. Когда наконец переделаны все домашние дела, у меня в голове начинают роиться бесконечные вопросы. Я боюсь перемен и вместе с тем испытываю огромное желание жить как-то иначе. Мысли повторяются, и я теряю власть над собой. Ты и понятия об этом не имеешь, потому что спишь. Ты слышал, как вчера ночью звенели стекла в окне от порывов мистраля?

– Не слышал.

Но обычно окна у нас плотно закрыты.

О том и речь. Даже порыв ветра, который я слышала тысячу раз, способен теперь меня разбудить. Я замечаю, когда ты ворочаешься с боку на бок или разговариваешь во сне. Пожалуйста, не принимай на свой счет, но мне кажется, что я окружена какой-то полнейшей бессмыслицей. Хочу, чтобы было ясно: я люблю наших детей. Люблю тебя. Обожаю свою работу. И от этого мне делается совсем худо: мне кажется, что я поступаю несправедливо по отношению к Богу, к жизни, к тебе и детям.

Он почти не притрагивается к еде. Сидит как перед незнакомой женщиной. Но уже то, что я смогла выговорить эти слова, уже вносит огромное умиротворение в мою душу. Моя тайна открыта. Вино производит нужное действие. Теперь я не одна. Спасибо, Якоб Кёниг.

– Так ты считаешь, что тебе не надо показаться врачу?

Не знаю. Даже если нужно, я ни за что на свете не пойду на это. Я должна сама разобраться в своих проблемах и решать их – мне одной.