Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

- Кто?

- Одна знакомая… с шоу Невест. Я ей звонила, пока ты грабил белок, хотела узнать, как мне тебя соблазнить.

Парфен фыркнул.

- Соблазнить? Вот уж не думал, что тебя заботят такие вопросы. Я бы и суток не продержался, если бы не был так на тебя зол. Но если бы не Злодей, правило сработало бы только так, даже не сомневайся.

Я сглотнула.

- И что там дальше, в лагере?

- Когда тебя привезли? Ну вот, мои братья, так как им никто не отказывал, да ещё в прямом эфире, по их словам сохранили «идеально холодную голову», то есть способность разумно мыслить.

Они подумали, и решили, что раз ты чужачка, то просто не знаешь наших законов, даже элементарных. Что ты просто не умеешь верить. Значит, разок тебя можно и простить. Поэтому они привезли тебя в лагерь, чтобы мы с тобой познакомилась лучше. Это Пепел решил.

- Я такая дура… В смысле, была.

- Согласен.

Губы сами собой слегка надулись.

- Ты должен был с моим последним заявлением спорить! Да ты столько требований выдвинул, что я имела полное право возмутиться!

Он подозрительно спокойно улыбнулся.

- Да уж, горы требований.

- Да уж, горы!

Я бы обязательно поспорила, обязательно, и обязательно бы победила в этом споре, но в этот момент катер достиг корабля и мы, не сговариваясь, бросились к шлюзу, а потом к каюте, в которой когда-то я жила с девчонками. Сейчас тут тоже кто-то жил, судя по вещам, брошенным на диванчике и полу, но это последнее, что меня волновало.

Парфен повернулся, блокируя дверь – и это последнее, что я помню чётко.

А, нет, ещё один момент, видимо, запомнился от неожиданности. Парфен стянул с себя футболку.

Впервые на моей памяти. На его груди виднелся такой же узор, как на руках, впрочем, подробно я его не рассмотрела. А вот глаза изменились уже знакомым мне образом, как тогда, в лесу, когда он подкрадывался ко мне посреди ночи. Что это? Возбуждение?

И ответ сам собой появился в голове, хотя взяться ему вроде как было неоткуда.

Внутренний зверь.

Впрочем, сейчас важнее другое.

Потом всё так закрутилось, что превратилось в ускоренные съемки, когда непонятно, где какое движение показывают и какая часть тела мелькает – и что, собственно, происходит в кадре.

Единственное, в чём не приходится сомневаться – происходило нечто крайне неприличное. Правда, слишком быстро.

И все равно, мне было так хорошо, что, пожалуй, впервые в жизни я могу заявить, что тут главное не количество, а качество.