Лейтенанта словно пружина подбросила, мышцы на лице и шее напряглись, а глаза хищно сузились.
— Командир, ты что, меня под…ешь или серьезно спрашиваешь?
— Конечно, серьезно. Время сейчас не самое подходящее для шуток.
— Ну, тогда слушай, пацаны все уже знают. — Цыган с заметным облегчением вздохнул. — Я служил в спецназе при Пермском управлении исполнения наказаний. Входил в штурмовую группу. Наша задача была проста и незатейлива — тренироваться до часа «Х». Что я и делал, как говорится, с комсомольским задором и энтузиазмом.
Так продолжалось несколько лет. Конечно, были мелкие инциденты, но там, как правило, обходились своими силами, а мы если и выезжали, то лишь на усиление.
Но в конце концов час «Х» наступил: в одном из СИЗО грянул бунт. Да еще какой! Урки повязали вертухаев, вырвались из камер, сразу замочили «кума» и дежурную смену спецназа, шесть человек. Потом сграбастали «хозяина», вскрыли сейф в секретке — там лежали бумаги по «наседкам»; еще пять трупов. В общем, обезумевшая от крови толпа вывалилась в промзону, но тут среагировали «штыки» и с ходу с вышек положили с десяток «синих», остальные бросились назад.
Пока урла бесновалась, руша все в служебных помещениях, прибыла наша группа. С учетом того, что там полно заложников, было принято решение штурмовать с ходу. Ворвались на территорию СИЗО. Бэтээром вынесли входную дверь — и внутрь. Оружия у зэков не было, и мы пошли с одними «демократизаторами» — правда, закованные в броню, что те псы-рыцари. Славная была битва.
— От восторженных воспоминаний лейтенант мечтательно зажмурился, как кот на завалинке ранней весной. — Сколько мы тогда урлы нашинковали, даже сразу подсчитать не смогли. Но основную массу все же разогнали по камерам, а потом началось следствие. Дознаватели прилетели из самой Москвы. Эти кишкомоты знают свое дело на пять с плюсом, все выяснили и разложили по полочкам с соответствующими ярлыками. Мы тогда дежурили в СИЗО, и я узнал много чего интересного о своих павших коллегах. Оказывается, хлопцы были далеко не ангелы, точнее сказать, ничуть не лучше тех, кого охраняли.
На досмотрах у вновь прибывших отбирали все, что нравилось. При шмоне «хат» беспредельничали, а то и вовсе устраивали садистские игрища, типа, проштрафившегося урку один заставляет кукарекать, когда он идет мимо его камеры, а другой вертухай запрещает. Вот бедолагу и метелят по очереди. Да много чего поганого там творилось, — Цыган махнул рукой, будто отсекая какую-то невидимую нить.
