Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Доминьяну не пришлось долго входить в курс дела. Хватило нескольких недель, чтобы понять: теперь «игровая площадка» расширилась в разы. И информацию не надо вытаскивать угрозами или посулами из осведомителей — каждое утро в его кабинет ее доставляют, как свежеиспеченные круассаны с чашкой крепкого кофе на завтрак.

Целью разработки старшего инспектора Доминьяна стал наркобарон Господин Сэй, известный также как Древесная Жаба. Агентура сообщала о нем как об умном, хитром и беспощадном человеке. Наркобарон осел где-то в джунглях на границе Камбоджи и Таиланда, владел он обширными полями опиумного мака, также подземными героиновыми фабриками и секретными взлетными полосами.

И, что самое страшное, если еще десять лет назад этот упырь был никому не известен, то сейчас ему принадлежало три процента мирового оборота тяжелых наркотиков.

«Да он как раковая опухоль. Не просто живет, а находит бреши и, проникая внутрь, разрушает живой организм», — изучив досье, мрачно подумал старший инспектор Роже. И еще он понял одну немаловажную деталь: для того, чтобы расширять свой рынок, наркобарону необходимы новые контакты.

«Чтобы поймать жабу, ей нужно подсунуть приманку».

Три года бывший марсельский хулиган и отчаянный полицейский был прилежным кабинетным клерком. Задавшись целью изловить Господина Сэя, он целыми днями просиживал за компьютером, листая секретные файлы. Как трудолюбивый паук, плел свою паутину, усердно и старательно, так, чтобы, попав в нее, желанная добыча не смогла выбраться и вновь ускользнуть.

«Главная цель Сэя — это расширение рынка», — определил направление движения Доминьян. Значит, нужно представить наркобарону нового серьезного покупателя.

Для того, чтобы заманить в силки героинового короля, была создана международная группа, в которую входили сотрудники правоохранительных органов Франции, США и Японии. На агентов страны Восходящего Солнца делался особый упор.

В конце семидесятых годов одна из японских преступных группировок заполучила клише американской двадцатидолларовой банкноты, наиболее распространенной из ассигнаций казначейства Соединенных Штатов.

Промышленный выпуск «левых» банкнот мог не только обрушить экономику США, но и основательно подорвать финансовые устои цивилизованного мира. Необходимо было в срочном порядке принимать экстренные меры. Полицейские рейды, облавы, допросы «третьей степени» ни к чему не привели. Снаружи добраться до тайны клише было невозможно, оставался один выход — изнутри.