Что чрезвычайно важно в условиях вражеской территории, где не только свои законы, традиции, но также и своя культура кулинарии…"
"Подогрев на спиртовке банку, Денис аккуратно сорвал крышку из плотной фольги. Запаха действительно не было. Розовая масса на вид была похожа на колбасный фарш, консистенцией напоминая суфле, а вот вкуса не разобрать, то ли сладкая, то ли соленая. Тем не менее в мгновение ока проглотив двухсотграммовую порцию, он ощутил реальную сытость, как после хорошего застолья.
Глаза сами собой смыкались, рот разрывала зевота.
Майор улегся в кокон гамака, под правую руку положил автомат, а пальцами левой расстегнул клапан на кобуре с «глоком», и стал медленно скользить в бездну такой сладостной и долгожданной дремы. Провалиться окончательно ему не давала одна мысль, вернее, даже не мысль, а ощущение. С момента, когда они высадились на землю кхмеров, его упорно не покидало чувство, что за ними неустанно следят. Сперва морпех думал, что это результат стресса после встречи с крокодилами.
Но время шло, а ощущение чужого взгляда не проходило. Сказать об этом подчиненным Давыдов не мог, нет хуже ситуации в рейде, чем общее чувство паники, что в конце концов приведет к срыву кого-то из бойцов, а это крах, верная гибель всей группы.
«Сперва надо в себе разобраться», — решил Денис, прежде чем окончательно расслабиться и полететь в нирвану.
Когда все свободные от вахты заснули, наступило время охраны. Часовому не нужно было бдить, маршируя с автоматом за плечами по периметру лагеря.
Было достаточно расставить на дальних подступах к дневке датчики и по дисплею отслеживать их неприкосновенность. Современные электронные сигнализаторы обладали достаточно мощным интеллектом, не реагируя на любое движение, кроме как человека, а заодно информируя охрану о количестве нарушителей.
Ночь опустилась на джунгли в одно мгновение, как будто кто-то выключил освещение. Есаул никак не мог привыкнуть к этим местным особенностям. До зуда в ушах хотелось курить, но старлей знал: эта слабость уже многим отличным бойцам стоила жизни.
Он надел на глаза прибор ночного видения и, включив подсветку, превратился в неподвижное изваяние, наподобие установленной мины. С наступлением ночи джунгли ожили, наполнив лесную гущу множеством звуков, полных угрозы и ужаса, с ароматами сырости, тления и запахом различных растений. Все это в совокупности создавало особые неприятные ощущения для европейского человека.
