Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

И это, надо сказать, была чистая правда.

А потому, что не было сил на раздумья, рефлексию, тоску и безделье.

Он отлично понимал: заработает – оплатит квартиру и поест в харчевне. Не заработает – вылетит на улицу и поселится у мусорного бака. Как вороны, галдевшие у его бывшего московского дома.

Значит, усмехался он своему открытию, все это надо было сделать раньше! Уехать в деревню, освоить трактор или грузовик, сесть за баранку, косить траву… Что еще можно было придумать? Физический труд, который был ему незнаком прежде и, что говорить, слегка презираемый им, спас его тогда.

Изнурительный, однообразный, выматывающий до самого дна – оказался неожиданно спасительным.

Как странно и смешно – почувствовать себя счастливым он смог, лишь когда перестал чувствовать себя избранником божьим. Человеком, способным изменить этот грешный мир – что-то донести, доказать, объяснить. В чем, собственно, счастье? В покое, в уверенности в завтрашнем дне.

Если хотите – в удобной квартире с окнами на океан. В ощущении теплого женского бедра ночью, в бутылке запотевшего, из холодильника пива. В поездке по магазинам по субботам – с уточненным списком. И все! Ты уже счастлив.

А все потому, что уточнена и твоя цена. Все встало на место.

Слишком серьезное отношение к себе – вот что мешает нам быть счастливыми.

Нет, радостей по-прежнему совсем не было, хотя… Когда он однажды зашел (впервые!) в какой-то ресторанчик, маленький, на отшибе, простой, но, естественно, чистенький и уютный, и заказал стейк, салат и десерт – знаменитый американский чизкейк (тоже впервые!), ему показалось, что он абсолютно счастлив.

Ему вежливо улыбались, подносили еду, меняли пепельницу, а он, расслабившись, смотрел в окно и… балдел.

Глупо, но факт. Через год он снял квартирку побольше, обзавелся кухонной посудой, купил сервиз на две персоны, поменял кухонные шторы и заказал большой телевизор.

"В новой кожаной куртке цвета спелой сливы, тончайшей на ощупь (распродажа, не сезон, но все равно – сказочно повезло), он чувствовал себя почти красавцем, молодым (идиот!), сильным и смелым. Словом – хоть куда! Даже перестал по-старчески шаркать ногами. И плечи распрямил – орел, да и только! Удивлялся, посмеиваясь и глядя на себя в зеркало.