Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Другой…

***

Меч из железа с примесью меди, клинок длиной в руку был выкован во Тьме, в самом Харкенасе. Он был единственным фамильным достоянием Дома Дюрав и знал троих владельцев со дня изготовления в Кузнице Хастов; но от троих предков, носивших его до Спиннока, не осталось ничего - ни потертостей на роговой рукояти, неудобных следов чужой руки, ни дополнительных витков проволоки, улучшающих баланс, ни даже следов заточки на лезвии. Казалось, оружейник сделал меч специально для Спиннока Дюрава, рассчитывая именно на его особенности, вкусы и стиль фехтования.

Поэтому он видел в предках самого себя; меч казался ему непрерывным, неизменным - но в себе он видел последнего из рода. Однажды - возможно, очень скоро - какой-то незнакомец склонится и вытянет меч из мертвых пальцев, поднимет, чтобы разглядеть получше. Лезвие узорочного железа, почти алые острия - одно прямое, второе чуть изогнутое. Незнакомец прищурится, разглядывая мелкие знаки вдоль бороздки. Станет гадать, что означают иноземные письмена.

Или не станет.

Оружие станет драгоценным трофеем - или будет продано на грязном рынке - или повиснет в ножнах у бедра или на перевязи, сохранив свое назначение - брать жизнь, проливать кровь, вырывать души из смертных тел. Поколения носителей станут проклинать неудобный захват рукояти, странные выемки и некогда превосходную заточку, которую не сможет восстановить никакой местный кузнец."

"Для Спиннока был невыносим образ меча потерянного, скрытого от глаз высокой травой - защитный слой масла стекает, сбивается пылью - ржа пятнает лезвие, словно открытые язвы… пока меч, подобно мокрым гнилым костям последнего владельца, не утонет в почве, разрушаясь и превращаясь в черную, корявую, бесформенную массу.

Сев на кровати и положив оружие на колени, Спиннок Дюрав втер последние капли смазки в железо, наблюдая, как оживают знаки, просыпается скромная древняя магия, защищающая металл от коррозии. “Старые чары медленно теряют силу. Как я сам”.

Улыбнувшись, он встал и вложил клинок в ножны, повесил кожаную перевязь на крючок у двери.

- Одежда не добавляет правоты, Спин.

Он обернулся и увидел женщину, развалившуюся на одеяле раскинув руки и широко раздвинув ноги. - Вернулась.

Она хмыкнула. - Какая наглость. Мое временное… отсутствие не имеет к тебе никакого отношения. Сам понимаешь.

- Никакого?

- Ну, почти. Ты знаешь - я хожу во Тьме, и когда она охватывает меня, я захожу очень далеко.

Он долго молча смотрел на нее. - Действительно далеко.

- Да.