Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Смахивая с глаз черные слезы, Сирдомин вышел навстречу.

Ее восторженный вой ужаснул бы любого.

***

Хватка летела сквозь тьму. Может быть, она здесь в плоти. Может быть, от нее осталась лишь душа, вырванная из тела и падающая лишь под тяжестью собственных сожалений. Однако руки ее рассекают жгуче-холодный воздух, ноги дергаются в поисках опоры - там, где не на что опереться. Но воздуха в бездонном колодце становится все меньше, дышать все труднее…

В мире снов любой закон можно исказить, извратить, сломать.

Так что и она, ощутив быстро приближающуюся почву, сумела повернуться вверх головой, необъяснимо резко замедлить падение - и миг спустя она стоит на неровных камнях. Под ногами захрустели пустые ракушки; она услышала слабый треск - это ломались кости каких-то грызунов.

Моргая и тяжело вздыхая, она просто стояла на месте, чуть присев и опустив руки.

Хватка ощутила тяжелый звериный запах, как будто очутилась в логове хищника.

Тьма медленно отступила. Она увидела каменные плоскости, на которых вырезаны или нарисованы охрой различные сцены.

Увидела груды расколотых тыкв на полу - она приземлилась на середину какой-то тропы шириной до трех шагов, тянущейся вперед и назад. Впрочем, в шести или семи шагах впереди тропа упирается в утес, а позади пропадает во тьме. Хватка внимательнее пригляделась к половинкам тыкв: в каждой налита густая, темная жидкость. Она инстинктивно ощутила, что это кровь.

Изображение на стене впереди влекло ее к себе; она постепенно различила детали.

Карета или фургон, скопище смутных форм, прицепившихся по бокам, а позади намек на другие. Сцена спешки и паники. Сидящая на передке фигура держит поводья, и поводья хлещут по сторонам словно кнуты… но нет, это ее мозг играет в фокусы с тусклым светом… и звук, скрип, стук и грохот колес по неровному грунту - это всего лишь стук сердца, это шум крови в ушах.

Но Хватка взирала, словно пригвожденная к месту.

Солдат, которому уже не во что верить - ужасное зрелище. Когда на руках неправедная кровь, душа корчится в агонии.

Смерть становится любовницей, и любовь ее ведет в одно место. Всех и всегда - в одно место.

Посмотри на убогого дурака рядом. Помни, что за спиной стоит еще один убогий дурак. Мир съежился, все прочее плывет перед глазами - слишком опошленное, чтобы сохранять ясность видения, слишком замаранное ложью.

Оторванные от Малазанской Империи, от Войска Однорукого, жалкие остатки Сжигателей влачили существование в Даруджистане.