Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

***

Между ними оставалось три шага. Худ почти остановился. - Сын Тьмы, - сказал он. - Я передумал…

Но меч взметнулся идеальной дугой, перерубив шею Повелителя Смерти.

Когда голова Худа скатилась - вместе с разрезанным капюшоном - тело зашаталось, потеряв равновесие.

С тяжелым, резким хрустом голова бога пала на мостовую и застыла на щеке. Глаза слепо смотрели вдаль.

Черная кровь фонтаном рванулась из обрубка шеи. Еще один шаг назад - ноги подогнулись и Владыка Смерти встал на колени. Застыл.

Напротив мертвого бога Аномандер Рейк содрогался словно в агонии, пытаясь устоять на ногах.

Бремя, обрушившееся на него в тот миг, было невидимо взорам смертных и даже глазам тысячи Великих Воронов, взиравших на него со всех сторон; однако никто не стал бы отрицать ужасную дань, взятую этим бременем.

Сын Тьмы, держа Драгнипур в руке, склонился и сгорбился словно старик. Острие заскрежетало по мостовой и застряло в щели между четырьмя камнями. И Аномандер Рейк оперся на меч, напряг все мышцы, чтобы не упасть - нет, он не сможет выдержать такою тяжесть…

Он опустился на камни, прикрыв собой Драгнипур, схватившись за рукоять обеими руками, склонив голову, и в это мгновение только позой отличался от мертвого Худа.

Они стояли на коленях, словно отражения друг друга. Один опирается на меч, прижав лоб к мерцающему, испускающему дым лезвию. Второй лишился головы, руки уперты в бедра.

Один мертв.

Второй в это мгновение глубоко… уязвим.

Что не осталось незамеченным.

Хищники сбегались, и сбегались быстро.

А ночь… что же, ночь еще до середины не дотянулась.

Глава 22

В конце пути он выполз и спросил меня: - Ну что, исполнились твои мечты? - И камнем покатился вопрос, и родились во мне мысли о жестокости судеб."

"Он сел в пыли и морщась, как от боли, продолжал: - Неужели ты увидел все, о чем загадывал? - И поглядел я вниз, на пятна крови, на то, что отдал и что получил, и понял я, что заканчивается даже самый долгий поход и путь всегда приводит на похороны.

- Нет, - отвечал я, - не тебя ожидал я увидеть.

Мой враг был юным как надежда и прекрасным как любовь. Щиты сверкали ярче озаренных солнцем пенистых валов, и был я смел, и смелость завела меня в беду. Надежды обернулись смертью.

И сказал он так: - Ты не победишь в войне против себя же, молодого, а я не смогу сразить старика, которым стану однажды. Наш враг - надежда, что мечется от грядущего к былому и обратно, твои воспоминания и тропы, по которым мне еще предстоит пройти.