Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Глаза драконицы на высокой башне смотрели на все, их фацеты отражали сцены с каждой улицы, с каждой площади: суета на рынках, женщины и дети, развешивающие белье на крышах, прохожие между зданий. Весь город кишел в этих глазах.

Где-то там, за пределами Ночи, солнце изливало свет, породив знойное утро. Свет обрисовал столбики дыма над походными очагами вдоль разбитой прибрежной дороги. Пилигримы тут и там нарушали покой тракта, топча наметенные ветром змейки чистого золотистого песка, направляясь к Великому Кургану.

Самые бедные тащили блестящие ракушки, собранные вдоль берега и в затонах, полированные камни или слитки сырой меди. Те, что побогаче, несли с собой драгоценности, усаженные каменьями ножны, полоски редких шелков, делантинский лен, золотые и серебряные даруджистанские консулы, вещички, содранные с трупов на полях сражений, пряди волос почтенных родичей и воображаемых героев - короче говоря, все, что наделено какой-то ценностью. На расстоянии дня от Великого Кургана опасности нападения бандитов и воров не было, и пилигримы пели, направляясь в клубах пыли на юг, к тьме.

Они знали: там, под курганом сокровищ, покоятся останки Искупителя.

Навеки защищенные Ночью и ее мрачными, бессонными хранителями.

Занесенная песком змеящаяся дорога вела их в место спасения.

Среди ривийцев на севере Генабакиса есть поговорка: “Тот, кто тревожит змею, лишен страха. Лишенный страха забыл правила жизни”.

Силанна слышала их песни и молитвы.

И наблюдала.

Иногда смертные действительно забывают. Иногда смертным приходится…. напоминать.

Глава 3

И знал он, что остаться

Задача не из легких

Сродни великой жертве

И клятвам на крови.