Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Хочешь знать, что было после того, как ты убил императора Рулада?

- Тисте Эдур покинули империю.

- Откуда… как ты узнал?

Он оскалил зубы. - Догадался.

- Просто догадался?

- Да. Им не хотелось там жить.

Скиталец сказал: - Думаю, Тисте Эдур быстро поняли проклятие оккупации. Это рана, заражающая, отравляющая и оккупантов, и покоренных. Обе культуры искажаются, впадают в крайности. Ненависть, страх, алчность, измена, паранойя, ужасающее равнодушие к страданиям.

- Но малазане оккупировали Семиградье…

- Нет, Семар Дев.

Малазане завоевали Семиградье. Это иное дело. Келланвед очень хорошо все понимал. Когда вы хотите крепко вцепиться во вражескую территорию, делайте хватку незаметной. Пусть распоряжаются местные власти - нужно держать под контролем лишь немногих. Остальным - купцам, пастухам, фермерам, работникам - нужно показать, что обстоятельства улучшаются. Как можно скорее. “Завоевание - бурная волна, правление - тихая рябь”. Слова самого Императора.

- Так поступал Коготь, да? Проникнуть, парализовать правительства…

- Чем меньше прольется крови, тем лучше.

Карса Орлонг хохотнул. - По разному бывает, - заявил он. - Есть другие способы завоевания.

- Например?

- Скиталец, друг мой, ты говоришь о завоевании как способе усилить власть - чем больше подданных и городов под твоим контролем, тем ты сильнее. А как насчет силы разрушения?

Семар Дев заметила, что ей хочется затаить дыхание. Скиталец обдумал слова Тоблакая и не сразу ответил: - Тогда ты ничего не выигрываешь.

- Неправда, - отвечал Карса, потягиваясь.

Ущерб мотнул головой - быстро, словно промелькнула секира. - Я поглядел в лицо цивилизации и не был впечатлен.

- Нет порока в критичном настрое.

- Он не критикует, - встряла Семар. - Он намерен ее разрушить. Цивилизацию. Всю, от моря до моря. Когда Карса Орлонг закончит, не останется ни одного живого города. Правильно, Тоблакай?

- Не вижу смысла сдерживать амбиции, Ведьма.

Скиталец замолчал, и тишина повисла словно вуаль, отсекшая, казалось, даже унылое бормотание ветра.

“Боги, как часто я желала ему удачи! Даже когда он старался ужаснуть меня.

Он готов убить миллионы. Он сокрушит все символы прогресса. От плуга к палке-ковырялке. Он кирпича к пещерам. От железа к камню. Забей нас в землю, загони в грязь. Звери начнут охотиться на нас, а те, что уцелеют… что же, они станут охотиться друг на друга”.

Скиталец наконец отозвался. - Не люблю города, - сказал он.

- Оба варвары, - пробормотала она под нос. Мужчины промолчали.