Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Глава 12

Как же мне встать

Если рушатся стены

К востоку, где солнце восходит

К северу, лику зимы

К югу, дающему звезды

К западу - смерти дороге

Как же мне встать

Если ветры вступили в войну

От зари убегают

Дышат хладом и льдом

Сожжены поцелуем пустыни

Пыль с могил поднимают

Как же мне встать

Если рушится мир

И с любой стороны

Нет надежной защиты

От бряцающих лезвий

От взметенного войска

И зачем мне стоять

Против сил необорных

Содрогаясь при каждом ударе

Среди бури мучений

Если все, чем владел я

Отнято без пощады?

Смелость не восхваляйте

И железную стойкость

Дар свободы пылает

Слишком ярко, жжет руки

Рвет нам сердце мечта о покое…

Как же мне встать

Среди праха растраченной жизни

Под бичом укоризны

В кровь рассекшим лицо

Там, где лишь чужаки

За моим паденьем

Следят?

Лишь чужаки,

Рыбак Кел Тат

Статные деревья с черными стволами и полуночной листвой неровным кругом обступили Сурат Коммон.

Из центра обширной поляны можно, обратившись лицом к северу, видеть башни Цитадели, изящные линии которых подражают священным деревьям.

Наступила осень, и воздух наполнен летучими волосками чернодрева.

Огромные кузницы востока осветили кармином грязные тучи дыма, так что кажется - одна из частей Харкенаса загорелась. Непрестанный дождь сажи запятнал стены неуклюжих строений, и к ним липнут изогнутые волоски, отмечающие начало холодного времени года.

В убежище Сурат Коммона выжженное царство фабрик кажется находящимся за полмира отсюда. Толстый слой мха затянул каменные плиты, приглушая шаги Эндеста Силана, который шел к скругленному алтарю в самой середине поляны.

Он не видел других - время праздников еще не наступило. Да, это не время для веселья любого рода… Эндест принялся гадать, чувствуют ли его деревья, способны ли они сосредоточить на нем внимание, пробудили ли их сухость воздуха, жара и дымный выдох печей.

Однажды он читал ученый трактат, описывавший химическую взаимосвязь растений и животных. Исследование было изложено сухим, академическим языком, и все же Эндест Силан, помнится, закрыл книгу и замер в кресле.

Идея о том, что он может подойти к травке, к дереву - например, к чернодреву - и благословить своим дыханием, извергнуть из легких отравленный воздух, который способен оживить растение, обеспечить ему здравие и силу, подарить жизнь… ах, это было настоящее чудо, сумевшее на время успокоить кипящий мальстрим юной души.

Так давно это было… он временами чувствует, что не способен делать подарки.