Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

О да, благослови нас, Аномандер, ложью,

Свидетельствами тихого удобства,

Мы не рабы, рабы не мы, и гнет

Всего лишь заблужденье; цепи лопнут

От мысли; эти вопли и стенанья -

Всего лишь шепот замирающего сердца,

Короче, все вранье, друзья мои! И нет

Высокого Властителя, который

Поклонникам не внемлет, и клинок

Пуст изнутри, лишен воспоминаний. Место

Для пленных душ, влачащих за собой

Корней лишенный храм - воображенье, плод

Больного и немудрого рассудка,

Все к лучшему в сем лучшем из миров,

Пусть мы останемся в комфорте, пребывая

Слепыми и глухими, но с покоем

Придуманного места, славного порядка…

Аномандарис, книга IV, монологи,

Рыбак Кел Тат.

Башня Драконов факелом вознеслась над Черным Кораллом. Ее шпиль, нависший над северо-западным углом Нового Андийского дворца, сложен из глыб базальта и облицован фасетками ломкого обсидиана. Вулканическое стекло тускло поблескивает в окружившем город вечном полумраке. На плоской крыше свернулся алый чешуйчатый дракон; клиновидная голова свесилась с края и, кажется, взирает на сумятицу крыш, улиц и аллей далеко внизу.

В городе еще есть жители (из числа людей), которые верят, что яростный дозорный - всего лишь камень, творение одного из искусников Тисте Анди. Эта мысль заставила Эндеста Силана ощутить какое-то горькое удовольствие. Да, они понимал, что люди сознательно заставили себя заблуждаться. Одна мысль о настоящей, живой драконице, устремившей зловещий взор на город, на множество суетливых жизней, способна навести ужас.

Да, если бы они сумели взглянуть прямо в голодные многогранные глаза Силанны - тут же в слепой панике убежали бы из Коралла.

А для Элайнтов оставаться практически недвижными день и ночь, недели и месяцы, почти год - вполне обычное дело. Эндест Силан знал это лучше всех. Этот Тисте Анди прежде был выдающимся, хотя и пожилым, колдуном на Отродье Луны, а ныне стал кастеляном, чья компетентность едва ли заслуживает доверия."

"Он прошел по улице Меча, которая огибает лишенный деревьев парк, известный как Серый Холм.

Покинул хорошо освещенный район Рыб, чьи улицы и переулки так загромождены прилавками рынка Внешних Вод, что все, приехавшие с полными провизии тачками, вынуждены оставлять их на площади около Серого Холма. Бесконечные потоки наемных грузчиков - они каждое утро собираются на Тележной площади - добавляют суеты. Они подобно угрям снуют и проскальзывают в толпе между рядами лотков и киосков.