Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Каждый шаг - один за другим - еще и еще, и никаких опасных расселин впереди, о нет!

Шаг за шагом, еще и еще, шаг…

Глава 10

Ты придешь ли, расскажешь, что музыка смолкла

Музыканты объяты огнем

Инструменты чернеют, во прах рассыпаясь

Что танцоры споткнулись, их ноги гниют

Их руки трепещут и бьются

А кожа трещит, завиваясь древесной корой?

Ты придешь и расскажешь, что музыка смолкла

Когда звезды, что в небо мы запускали

Обрушатся с ревом

Тучи, нами надутые, лопнут от гнева

И князья привилегий пройдут слитным строем

Улыбаясь как трупы и ложные маски роняя.

Ты придешь ли, расскажешь, что музыка смолкла

Если смысл утопает в суеверном болоте

Если тысячи армий сорвались с цепей

И сразиться спешат

Если мы разучились глаза поднимать

И спешим погрузиться в безмолвие вздора

Под рыдания хора небес?

Ты придешь и расскажешь, что музыка смолкла

Музыканты - всего лишь горелые палки

Инструменты визжат словно дети пред смертью

И стоят на дороге

Люди без языков и без губ - из зияющих дыр

Веет духом негаснущей гари…

Не забудешь сказать мне, что музыка смолкла

Если вздох мой пылает огнем

Если песня исполнена боли

И пальцы припаяны к струнам

Содрогаются мышцы, сгорая веревками в вечном костре

Под твой хохот ломается хрупкое тело?

Так приди же сказать, что музыка смолкла

В час, когда я подпрыгну, чтобы бога увидеть

Или целую тысячу, или ничто

Благотворную бездну забвенья

В час, когда я открою шкатулку, спуская жестокий и яростный гнев

На глупцов, что столпились в дверях, паникуя

Так следи же за мной, пораженно глаза распахнув

Ужасаясь, не веря, сердясь, негодуя и брани предавшись

Крики “нет!” провозвестием истины станут:

Смолкла музыка, братцы, подонки и мерзость

Беспутные други мои,

Поглядите

Вышибаю я дверь, вышибаю сплеча - вам в лицо!

Конец музыке,

Рыбак Кел Тат

Сапоги хрустели по вытертым, покрытым слизью камням, когда он спускался к воде.

Пологие склоны ближайших гор зеленели, заросшие густым лесом - деревья с алой корой нависли над головой, на упавших стволах покачиваются моховые бороды.

Эндест Силан оперся на прочный посох. Мышцы ног дрожали. Он огляделся, выравнивая дыхание. Было холодно; край солнечного диска едва показался над западными пиками, и тени снова поглотили речную долину.

Он мог ощутить холод проносящейся реки - нет нужды приседать, нет нужды погружать руку в быстрое течение. Теперь он увидел, что темная река вовсе не похожа на Дорсан Рил.