Только я тебе ничего не подарил», — написал он Макару, который ответил почти сразу: «Ты сделал подарок своими руками».
За этим следовало пояснение — смайлики в виде указывающего на сложенные кольцом пальцы и сообщение: «Не за что, умник, и тебе спасибо за твои нежные руки. Каким кремом ты пользуешься? Посоветуй мне тоже, а то скоро мозоли натру. Ты ж уматываешь опять».
«Купи вазелин».
«Это типа предложение?»
«Это типа иди на хер) Мне собираться надо, пока».
Макар наслал ему на прощанье целую отару разноцветных сердечек, будто восторженная семиклассница.
Валик, скрепя сердце, тыкнул в ответ одно, но большое, сам с себя охренел и быстро удалил сообщение.
«Это типа посмотрел и хватит?))» — отреагировал Макар.
«Ага. Чтоб не привыкал».
Валик отложил телефон, включил лампу и принялся убирать со стола книги. Сегодня еще нужно было сходить на общий сбор вечером, а послезавтра — выезд. И Валик пока не знал, как вести себя во время отъезда, если уезжать не хочется.
Было в жизни две вещи, которые Макар совершенно точно мог делать с легкостью: болтать с любым, даже незнакомым человеком и покупать гондоны.
Везде, где бы они ни продавались. Даже если в аптеке сзади него стоят дети в очереди за аскорбинками или если это понтовый интим-магазин с огромной неоново-красной вывеской. Макар вот совершенно не понимал тех людей, которые стесняются это делать, которые в маршрутке не могут громко и четко назвать свою остановку или стоят возле кассы молча, терпеливо дожидаясь, пока кассирша добазарит со своей близняшкой с соседнего окошка.
А писю в писю совать они как тогда умудряются, в темноте под одеялом? Да блин, он даже как-то раз Жанке за прокладками бегал в магаз и выжил. Потому что, как говорится, партия сказала — надо, комсомол ответил — есть. Надо купить вазелин — пошел и купил вазелин. Ну или более приличное смазло, за которое пришлось выложить аж полтора косаря и подмигнуть консультантке, уточнив, что оно надо для анала. Прямо так и сказал: «Девушка, дайте мне нормальную анальную смазку».
Чуть не добавил: «На ваш вкус» — и не сдержал улыбки. Улыбаться ему поводов было ой как до хуя: Валечка оттаял, а теплый и отзывчивый Валечка был в разы кайфовее, что Макар, к своему стыду, под конец даже уснул прямо на нем. Почему-то все утро именно это парило его больше всего. Но он тут же вспоминал их вечер в парке и горячие обжимашки, и это придавало ему такой энергии, что почему-то хотелось еще разок пробежаться вдвоем по улице и влететь в какой-нибудь сугроб.
