Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Очередной снаряд выворотил из земли последний «максим» и лейтенанта Игорешина. Тело застыло на изуродованном пулемете, как сломанная игрушка. От близкого разрыва снаряда Севка оглох, и теперь взрывы поднимались из земли совершенно бесшумно, и пули бесшумно поднимали фонтанчики у самого Севкиного лица, а Севка продолжал стрелять из пулемета, а когда закончились патроны, стал стрелять из «СВТ».

А когда закончились патроны к винтовке, стрелял из своего нагана.

Румыны подходили все ближе, окопы еще стреляли, но редко, очень редко.

И спешенные кавалеристы уже не обращали внимания на этот огонь.

Щелкнул опустевший револьвер.

Севка поднялся из окопа.

Он не мог ждать, пока румыны подойдут и убьют его. Он не хотел умирать вот так просто, как на бойне.

Он медленно пятился на холм, и рядом с ним пятился Костя, сжимая в руке пустой револьвер. И отступали вместе с ними медленно оставшиеся в живых бойцы. С саперными лопатками в руках, направляя на приближающегося врага штыки пустых винтовок.

И румыны не стреляли, словно загипнотизированные безмолвным отступлением красноармейцев.

Перевалив вершину, Севка оглянулся – пусто. До самых озер, до самого прохода между озерами – никого нет.

Сколько их осталось? Сотня? Меньше?

– Отходим к озерам, – приказал Севка.

Они успели дойти до озер, когда первые румыны показались на вершине холма и двинулись вниз.

Все ниже и ниже.

Севка огляделся по сторонам.

– Вот и все, – сказал он. – Вот и все…

За спиной у него вдруг загрохотало, и сотни огненных шмелей устремились к вершине холма, перемалывая замерших от неожиданности румын.

Пули трех крупнокалиберных пулеметов рвали плоть, перерубали винтовки и автоматы, разносили в кровавые клочья людей…

Севка оглянулся и замер – посреди озера стоял корабль. Парусник, избитый, с измочаленной до щепок передней надстройкой, но самый настоящий, на таких, наверное, плавали конкистадоры и пираты.

Две мачты были сломаны, веревки и обломки рей свисали с бортов, но из проломов, из мешанины веревок и парусины били, не останавливаясь, три «ДШК».

И еще два пулемета калибром поменьше вели огонь с кормовой надстройки."

"Через две минуты на холме не осталось ни одного живого румына.

И пулеметы замолчали.

Севка побежал к холму, подхватил румынский карабин, небрежно стряхнул с его ложа что-то липкое и красное, щелкнул затвором.

Справа и слева от него шли бойцы. Они шли в атаку, поднимая чужое уцелевшее оружие. Шли плотной стеной, плечом к плечу.