Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я ж помню, как вы тех немцев в деревне… Какая агитация? Командовать вам нужно, товарищ лейтенант. Орденок вы за мост получили?

– За мост."

"– И правильно. Мне товарищ Орлов газету показывал с вашей фотографией. А нам, сказал, ордена-медали не положены. Нам светиться нельзя. Нас денежными премиями наградили. И я вам скажу – таких деньжищ я в руках сроду не держал. Мне как Орлов их вручил, так я сразу и засомневался… Мыслишка закралась, что с бандитами связался. Но как вас увидел – сразу и полегчало.

– Залесский! – позвал комиссар.

– На инструктаж.

– Опять… – вздохнул Севка и вернулся в комнату.

Там курили, сизые клубы заполняли помещение.

Орлов что-то говорил Евграфу Павловичу, тот отвечал коротко и на Орлова не смотрел. Старик так и не расстегнул свою шинель, а туго набитый вещмешок, с которым пришел, так и не выпустил из рук.

– Встать, – скомандовал комиссар. – Слушай приказ.

Севка посмотрел на стенные часы. Пятнадцать минут до выхода.

Вытер руки о гимнастерку.

Пятнадцать минут.

Севка обвел взглядом лица ребят из группы – волнуются, но волнение почти радостное.

Парни поверили в то, что им предстоит славное дело. Может, даже великое. Хотя, в принципе, так оно и было. Им предстояло сделать то, чего до них никто не делал.

Только они об этом не узнают.

Лицо Кости было спокойным. Вот он точно знал, что ему предстоит. И на парней он смотрел спокойно. Вот так же он и стрелять будет – может, даже улыбнется, как тогда, перед магазином. Улыбнется, глядя в глаза тех, кто может убить его. Или тех, кого собирается убить сам.

Никита…

Никита после разговора в квартире Евграфа Павловича здорово изменился. Он совсем замкнулся, с Севкой он и раньше без особой нужды не разговаривал, а сейчас избегал разговоров даже с Костей.

Неприятно узнать, что ты на самом деле должен был умереть. Что ты уже и умер… в другом течении времени. Пули разнесли тебе голову в клочья. И ты сейчас жив только потому, что так решил Орлов.

«Очень не хотелось бы попасть на его место», – подумал Севка. А потом подумал, что ему и на это наплевать.

Какая разница, из-за чего ты жив? Жив – и все.

Что бы там Севка ни говорил Орлову, наведя на того оружие, как бы ни хорохорился, но ведь оба прекрасно знали, что другого выхода у Залесского нет. Только уходить вместе с Орловым.

И то, что Севка идет вместе со всеми в болото, где может умереть, всего лишь попытка остаться сильным и благородным… хотя бы в собственных глазах.

– Собраться, – приказал комиссар. – Выходим через семь минут.