Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

В центре полосы группы армий «Центр» наши совершенно перемешавшиеся дивизии прилагают все усилия, чтобы не выпустить из внутреннего кольца окружения противника, отчаянно пробивающегося на всех направлениях…»

Друг мой читатель! Это ведь наши с тобой отцы, деды и прадеды отчаянно пробиваются к своим, чтобы отстоять для потомков будущее… То, увы, будущее, которое мы сегодня, когда совсем не надо жертвовать своей жизнью, чтобы выигрывать время и страну, бездарно, бесславно, без боя проигрываем…

А они ведут свой бой, и германский генерал записывает:

1 июля, 10-й день войны:

«…Противник врывает танки в землю и таким образом ведет оборону…

Противник отходит с исключительно упорными боями, цепляясь за каждый рубеж…

Серьезные заботы доставляет проблема усмирения тылового района… Одних охранных дивизий совершенно недостаточно… Нам придется для этого выделить несколько дивизий из состава действующей армии».

4 июля, 13-й день войны:

«Бои с русскими носят исключительно упорный характер. Захвачено лишь незначительное количество пленных…»

5 июля, 14-й день войны:

«Во время боев с «ордами монголов» (очевидно, личная охрана Сталина) (без комментариев.

— С.К.), вклинившимися в тыл 6-й армии, 168-я пехотная дивизия проявила полную несостоятельность…»

6 июля, 15-й день войны:

«…Из частей сообщают, что на отдельных участках экипажи танков противника покидают свои машины, но в большинстве случаев запираются в танках и предпочитают сжечь себя вместе с машинами…»

Наконец, 11 июля, на 20-й день войны, в дневнике начальника Генерального штаба вермахта появляется знаменательная запись:

«Командование противника действует энергично и умело.

Противник сражается ожесточенно и фанатически…

Танковые соединения понесли значительные потери в личном составе и материальной части. Войска устали…»

От побед не устают — победы окрыляют. И уже на двадцатый день Великой Отечественной войны советского народа против немецко-фашистских захватчиков эти захватчики устали от первых поражений и от всё более навязчиво гложущей мысли: «А что же будет дальше?»

Я ещё вернусь к записям генерала Гальдера, невольно зафиксировавшего стойкость и доблесть советских воинов в 1941 году.

Вернусь к теме «плохой погоды» и «ошибок Гитлера». Но даже из того, что уже читатель прочёл, можно понять — российские ли расстояния и плохая ли погода в середине русского лета сорвали планы блицкрига и все надежды — даже тактические, которые немцы возлагали на «молниеносную» войну с Россией.