Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– То есть у вас нет совсем никаких чувств? И что бы с вами ни делали, вы ничего не испытаете?

– Да. – Отвечая на этот вопрос, молодой господин вдруг отвел глаза. – Хотя… вообще, не знаю. Я сам толком не понимаю. Даже если и есть какие-то чувства, я не умею осознавать их. Возможно, если возникают такие, которые не совпадают с волей Золотого Ворона, они исчезают и я не успеваю их ощутить. Мое «я», «я» Надзукихико, мгновенно исчезает, словно тонкий намокший листок бумаги, стоит ему соприкоснуться с волей Золотого Ворона.

– Но тогда выходит, что у вас есть сердце, просто надо ним царит воля Золотого Ворона.

– Даже если так, с этим ничего не поделать.

– В смысле «ничего не поделать»?

– Потому что я Золотой Ворон, предводитель всех ятагарасу. С этим ничего не поделаешь, – повторил молодой господин, глядя прозрачными, будто стеклянными глазами.

Юкия вышел из покоев хозяина, шатаясь и закрывая рот руками. Голова раскалывалась. Его мутило, будто из желудка пытался подняться сгусток белого воздуха.

Он не мог забыть глаза молодого господина, когда тот повторял: «С этим ничего не поделаешь». Его называли бесчувственным, бездушным, но ведь Юкия-то знал, что тот умел смеяться, как самый обычный ятагарасу.

Если Юкия прав и молодой господин не лишен сердца и души, а просто вынужден был убивать в себе душу, тогда ему наверняка очень тяжело живется.

– Ты правильно чувствуешь, – обратился кто-то к Юкии, и от неожиданности тот вздрогнул.

Обернувшись, он увидел Хамаю в свете фонарика.

Ее фигура в ультрамариновом хитоэ и темно-синей куртке хаори с красной подкладкой и узором в виде текущей воды казалась какой-то призрачной, нереальной.

Он не понял, как ей удалось прочитать его мысли, но Хамаю легонько ткнула себя пальцем в щеку:

– У тебя на лице написано: «Невероятно!»

Юкия невольно дотронулся до своей щеки, и Хамаю рассмеялась.

– Госпожа Хамаю, а что вы думаете о Его Высочестве? – вырвалось у него.

Супруга молодого господина оборвала смех и перевела взгляд на ухоженный сад:

– Знаешь… Во-первых, я думаю, что отсутствие у него сердца – вранье.

– Вранье?

– Ты и сам это чувствуешь, поэтому не можешь поверить его словам.

В ее глазах прятались смешинки, она будто подтрунивала над юношей, и он почувствовал, как исчезла из груди тяжесть.

Вечер был ясным, но в воздухе пахло влагой. Юкия только сейчас обратил внимание, что с улицы доносилось кваканье лягушек.