Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Мысленно Снежка поклялась, что сама во всём этом разберётся, а вслух сказала:"

"– Ты только не волнуйся, Цирцея. Я найду страницы, которые ищу, всё постараюсь выяснить, а потом поделюсь с тобой. А теперь иди, тебя Няня с Феей-Крёстной заждались, я думаю.

– Да, нам нужно решить, что делать дальше с моими матерями, – вздохнула Цирцея. – Конечно, меньше всего Няне хотелось бы новой схватки с её приёмной дочерью, Малефисентой. Если матери действительно планируют оживить её, я никогда им этого не прощу.

Всё это просто... просто душераздирающе.

– Иди, Цирцея, иди и занимайся своими делами, – кивнула Белоснежка. – А со мной всё будет в порядке. Мне ещё тут читать не перечитать...

– Хорошо, – улыбнулась своей кузине Цирцея. – Спасибо тебе, Снежка, милая. Я люблю тебя.

– И я тоже тебя люблю, Цирцея, – ответила Снежка. Она прекрасно видела, как расстроена и озабочена Цирцея. – Если что-нибудь новенькое раскопаю, сразу дам тебе знать.

Но Белоснежка понимала, что вряд ли она станет рассказывать о чём-то Цирцее – зачем нагружать её новыми неприятными деталями о злых сёстрах?

Тем более что Снежка не была уверена, сумеет ли она вообще отыскать что-то новое – во всяком случае, до того, как сумеет попасть в старую библиотеку Готель.

Жаль, что эта мысль не пришла ей в голову, когда они навещали миссис Тиддлботтом, перед тем как отправиться в Морнингстар. Жаль. Но ничего, наверное, она сможет придумать какой-нибудь повод для того, чтобы вернуться туда одной.

Глава IV

Обязанность феи

Няню и Фею-Крёстную Цирцея нашла беседующими за накрытым к чаю столом в прелестной, залитой солнечным светом маленькой столовой рядом с кухней. Большие двойные стеклянные двери были распахнуты, а прямо за ними открывался сад в полном цвету. Когда в столовую вошла Цирцея, Няня, прервав разговор со своей сестрой, подняла голову и посмотрела на неё:

– Цирцея, ты со Снежкой поговорила? – спросила она. – Её мать с ней связаться не пыталась?

– Нет, и я не думаю, что она сможет это сделать.

Я заколдовала дом таким образом, чтобы в него никто не мог попасть, даже через зеркала. Ну, кроме меня самой, разумеется.

Цирцея присела к столу и начала разливать чай, который до сих пор оставался нетронутым, как и лежавшие на блюде пирожные. Обе феи выглядели встревоженными и хмурили брови, причём делали это так одинаково, что Цирцея, пожалуй, впервые за всё время заметила, что сёстры похожи друг на друга.