Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Удочки, крючки и короеды у нас троих были одинаковые, но за то время, которое мы с Максом тратили на поимку одного хариуса, дед Илья успевал выудить пять. Почему так происходило, мы не понимали."

"За работой и рыбалкой день пролетел незаметно. В сумерках мы развели там же, на косе, возле отбойника, костёр, повесили над ним котелок, подтащили к нему толстые брёвна и, усевшись на них, принялись есть малосольных хариусов с чёрным хлебом. Мясо у хариусов было настолько нежное, что его можно было не жевать, оно само таяло во рту.

Мы с Максом ели жадно, с удовольствием, а дед Илья почистил две рыбки, медленно посмаковал их и принялся за чай. Чай был вкусный: сладкий и крепкий, из крупного индийского листа; от кружек пахло горьковатым дымом весеннего гилюйского костра.

Где-то над нами в чёрном небе шёл в Якутию большой косяк гусей. Птицы громко нестройно гоготали. От этого далёкого гогота тайга казалась ещё более первобытной и таинственной.

– Дедушка Илья, а почему вы ружьё не взяли? – спросил я. – Сейчас бы гуся убили.

– Ружьё-то? – переспросил старик. – Да жалко мне их – гусей да уток. Хватит уже на мой век.

Допив чай и выплеснув остатки заварки на речную гальку, Макс вдруг сказал, обращаясь ко мне:

– В понедельник я на практику не пойду.

– Почему? – удивился я.

– Я вообще больше на медкурсы ходить не буду, мне и школы хватает.

– Это всё из-за клизм? Ты клизмы не хочешь ставить? – шутливо, с улыбкой произнёс я.

– Не в клизмах дело, – серьёзно ответил Макс. – Хотя и в них тоже.

Он немного помолчал, вороша веткой затухающие угли в костре, а потом продолжил:

– Не хочу быть хирургом.

– И то верно, – подтвердил дед Илья, – попробуй-ка каждый день человека живого ножом резать.

– Я решил стать лесником. Или егерем, – продолжал Макс. – Буду жить один на лесном кордоне или в охотничьей избушке, как дед Илья. Не хочу расставаться с тайгой.

Дед Илья посмотрел на него одобрительно.

– Если душа к тайге легла, то оно, конечно, дело хорошее, – сказал он, потом задумался о чём-то и продолжил, вздохнув: – А расставаться с тайгой я и сам не хочу.

Да вот приходится…

От этого разговора стало грустно. Мы долго молчали, слушая тайгу и думая каждый о своём. С реки потянуло морозцем. Изо рта у нас пошёл пар, как зимой.

– Ну а теперь, ребятки, самая рыбалка начинается, – нарушил молчание дед Илья.

– Какая рыбалка? – недоверчиво спросил я. – Ночь уже, и рыбы спят.

– Ну, скажешь тоже, спят! – усмехнулся старик. – Это люди по ночам спят, а у рыб самый жор.