Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Что-то в его голосе, в интонациях… Б-р-р-р! Ну что я за дурочка такая? Нет, чтоб раньше испугаться! Теперь-то что? Начать биться в истерике и требовать, чтобы высадил? Так ведь не захочет — не высадит. Светофоров, на которых ему придется остановиться, а я получу возможность выпрыгнуть, впереди не предвидится. Так что сижу, смотрю в окошко на пролетающий пейзаж. Молчу. Он тоже молчит. Изредка поглядывает на меня. Словно мерку прикладывает. В глазах сталь. Физиономия узкая, хищная. Причем это не красивая ухоженная дикость из кино, а исконная, настоящая, страшная… Не сытый лев, а голодный волк.

Еще когда только познакомились, все пыталась понять, что же меня влечет к нему? Так и не разобралась в своих чувствах. Больше всего это похоже на то, что испытываешь, глядя с большой высоты вниз. И страшно до чертиков, так что дыхание перехватывает, а сердце начинает случать глухо и торопливо, и в то же время открывшаяся бездна манит неостановимо, почти гипнотически. И только диким усилием воли, в последний момент, заставляешь себя перестать смотреть и отступить назад…

Коршун включает приемник.

В салоне начинает весело ныть Markscheider Kunst: «Проблеме, я не люблю совсеме. Зачеме, проблеме вообще зачеме?..» Вот именно — зачеме? Принимаюсь подпевать: «Я не слежу базар, не люблю расклады, гады. Отдельно я, и трогать меня не надо».

Косится, в глазах веселое изумление. Воспользоваться что ли моментом? Своего рода последняя сигарета для висельника…

— Прокатиться-то дашь? Или сразу… говорить будем?

— Героическая девочка.

Последнее желание перед казнью?

Забавно! Похоже думает о том же! Пожимаю плечами:

— Угу.

Внезапно тормозит у обочины.

— Перебирайся. Только без глупостей."

"Сказать, что я удивлена, значит не сказать ничего. Пока меняемся местами, все время следит за мной. Глаза настороженные, но какие-то шальные. Поиграть любим? Сажусь за руль, подстраиваю под себя кресло, зеркала. Пробую тронуться. Сцепление и правда капризное, но я уже чувствую, что мы с этой машинкой поймем друг друга.

А если газку? Йо-хо! Да она просто волшебная! Покатаемся всерьез?

Дорога — дрянь. После зимы стала буквально на глазах разваливаться на куски и ямы. Все волокутся, как клопы, травленые дустом. Периодически приходится обгонять по обочине — благо она широкая. Коршунов, сволочь такая, то хохочет, то матерится. Тяжело ему дается мое водительство. Понимаю. Тоже нервничаю, когда в пассажирах оказываюсь.