Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Он старше меня на два года и был первым чуваком, закатавшим мне в бубен, когда я только-только пришел в эту школу. Сошлись мы с Мишей немного позже, на почве общей любви к математике… Ненужный родному Отечеству, изобретатель от Бога, Миша Ботвин покинул Россию в конце девяностых и сделал головокружительную карьеру в транснациональной «Nokia». Именно он помог мне с GPS-трекерами и миниатюрными квадрокоптерами для технического оснащения «Альфы». Да, это — его изобретения, и Фадеев до сих пор использует их — правда, с небольшой модификацией от меня.

Но это к делу не относится (ага, вот такой я скромный)…

— Так, ну и где наш третий bro? — допытываюсь я у Алекса.

— Спит после вчерашнего возлияния «У Томаша».

— Понятно. Завидую вам белой завистью… а ты, кстати, чего бродишь в такую рань?

— А мне скоро на репетицию. В театре новая постановка, — хорошо поставленным голосом докладывает Алекс. — Так что готовься, на премьеру тебя приглашу. И твою идеальную девушку тоже. Лучшие места, как обычно, да?

— Что играете? — Если честно, то мне не особо интересно (это моя маман любит по театрам ходить, а не я).

— Мы «Бурю» поставили. — Тут Алекс элегантно прищёлкивает пальцами и торжественно цитирует мне: «Все грешны, все прощенья ждут, да будет милостив ваш суд…».

Этот стих Шекспира, произнесённый на чешском, звучит для русского уха уморительно. Но я не смеюсь, потому что знаю, как звучит для иностранцев русская речь: примерно так, как колыбельная в исполнении Агузаровой. Сплошное «ррр» и «е-е», как выкрики туземцев.

Что до грамматики, стилистики и речевых оборотов, то здесь нас обогнали только японцы, французы и венгры.

— Алекс, тебя что, в театре уже на характерные роли стариков перевели? — подкалываю я Алекса (строчка, процитированная им, принадлежит старику Просперо). — А как же герои-любовники?

— Ne, — Алекс качает головой. — Я-то как раз герой-любовник. Но — герой-любовник по жизни. — Тут Алекс поднимает вверх указательный палец и самодовольно кривит тонкий рот. — А ты, Андрей, любовник по недоразумению.

Разницу сечёшь?

— Ага. Согласен. Но — с маленькой корректировкой. Я герой-любовник по необходимости. Ты — только на сцене. А Микко — так тот вообще герой, с этой его женой, двумя детьми и тёщей.

Алекс от души хохочет.

— Ну ладно, ты снова всех уел, bro, — соглашается он. — А кстати, как зовут эту твою новую идеальную шатенку?

— Вообще-то она блондинка, — неохотно выдавливаю я.

— Ого! Это что-то новенькое. До этого у тебя блондинок не было.