Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Женщина выгибается, а я держу её. Такое просто никогда не может надоесть, особенно, если знать вкус победы.

Потом был душ, диван и мой плейлист. Моё кресло и её первая робкая инициатива. Совместный заказ обеда и ужина в «Delivery Club». Мои шутки о её заумных постах в Facebook. Её едкие и остроумные подколки относительно того, почему я бегаю по утрам с визитками. Две чашки кофе, одна сигарета на двоих, и, наконец, спальня. На своей кровати в час ночи я всё-таки угомонился.

— Ир, всё. Больше не могу. Давай спать. — Я вью уютное гнездо у неё под боком.

— Давай, спи, — отвечает Ира и, закинув за голову тонкие руки, задумчиво смотрит в потолок. Там квадратики и полоски света играют в прятки с тенями. Но мне почему-то кажется, что тени прячутся лучше, чем свет, поэтому и выигрывают.

— Ир, ты спать собираешься, или как?

— Или как, — Самойлова ушла от меня в какой-то свой мир. — Андрей, я о маме думаю.

— И — что? — осторожно спрашиваю я.

— Грустно. Знаешь, мне было всего четыре года, когда она и папа уехали.

Ни она, ни отец больше не вернулись. — Ира продолжает разглядывать потолок.

— Если хочешь, то расскажи мне, — предлагаю я. На самом деле, мне не очень интересно, но и обижать мне её не хочется.

— Знаешь, когда мама уезжала, я не хотела её отпускать. А мама засмеялась. Сказала мне, что у них с папой есть ангел-хранитель. И что он защитит их. — Ира поворачивается ко мне. — Знаешь, Андрей, а я видела этого ангела.

«Она что, бредит? Или — это вполне реальный человек?»

— Ну и как он выглядел? — осторожно спрашиваю я.

— Я.. ну, если честно, я не очень его помню, — Ира хмурится. — Ну, он был такой высокий. Знаешь, такой… ну, одним словом, как принц из «Тысячи и одной ночи», — Ира смущённо смеётся. — Я не помню его лица, зато остро помню своё первое впечатление от него. Он был каким-то несгибаемым. Очень сильным и независимым… а еще я поняла, что он очень любил мою маму. Любил по-настоящему — так, как любят в жизни всего один раз. Я поняла это по его взгляду. Так смотрел на мою маму только мой отец.

Но папа знал, что он любим. А этот мужчина любил мою маму без взаимности. Любил, потому что сам этого хотел, потому что сам когда-то так выбрал… Порой мне кажется, что у моей мамы и у этого мужчины могла быть какая-то немыслимая история любви — такой, что никогда не заканчивается.

— Ага. И ты это всё поняла в четыре года. — Я всё-таки не смог удержаться, чтобы не подколоть её."

"— Нет. Конечно, нет, Андрей. Я поняла это много позже, когда уже выросла.