Живой журнал читать онлайн

 — Стоять, дорогие фашисты. Ир, я не о простом человеческом страхе с тобой говорю. Я имел в виду другое: ты боишься не меня, а того, что я могу с тобой сделать.

Самойлова грозно расправляет плечи и бросает мне из-за плеча:

— Знаешь, Исаев, я боюсь только одного: что ты у меня так и останешься синонимом к двум словам: «тупость» и «нахальство».

— Нет, Ир, я у тебя останусь синонимом к другим словам: «похоть» и «любопытство».

— Да не хочу я тебя!

— Да?

— Да.

— Ну да. Ну, тогда, пожалуйста, повернись ко мне… Повернись, я с кем, в конце концов, разговариваю?

Самойлова выполняет мою просьбу и с непередаваемым чувством пренебрежения оглядывает меня с головы до ног.

— Ну, что тебе ещё надо? — Безразличный взгляд, усталый тон. — Как же ты достал-то меня.

— Твоя грудь, — говорю я.

— Что «моя грудь»? — округляет глаза Ира.

— Офигительная у тебя грудь. И просто потрясающе на меня реагирует.

Ира ахает, широко распахивает глаза, глядит на меня, потом на вздыбленную ткань рубашки и заливается яркой, жаркой краской стыда.

А я понимаю, что в попытке поставить её на место несколько перестарался. Подняв голову, Самойлова яростно впивается зубами в нижнюю губу и собирается швырнуть мне в голову тяжёлую связку с ключами. Я в извиняющемся жесте вытягиваю руки вперед.

— Ладно, прости, — пытаюсь угомонить разбушевавшуюся женщину. — Ир, ну подумай, ну я-то в чём виноват, что тебя так ко мне тянет? Ты же видишь, я даже не смеюсь. — На самом деле, я уже кисну от смеха.

 — Ну ладно, иди ко мне, моя беспонтовая детка. Я тебя пожалею. Трах… в смысле, доставлю тебе удовольствие, а потом ты исче… В смысле, пойдёшь к себе домой или к своему Зайке. Или — ещё к кому-нибудь… Кис, кис, Самойлова. У тебя глаза сейчас синие, как у сиамской кошки. Обожаю злых кошек. Я — весь твой, иди ко мне. — Театрально распахиваю ей объятия. Белая от бешенства Ира вытягивает вперёд шею и шипит:

— Ты! Слушай, ты! Я давно уже поняла, что всё в твоей жизни только к одному и сводится.

Подошёл, поулыбался, почирикал, брякнул какую-нибудь шутку — и всё, девочка готова. Ты таким ещё в детстве был. А сейчас ты стал ещё хуже: в башке — всего два тупых действия. Сначала «милости прошу в мою постель», а потом «пошла вон из моей постели». Ты же такой, да? Я правильно угадала? Ты же по-другому не можешь. Тебя же только одно всегда интересовало: пределы твоей чувственности. — Ира поднимает на меня откровенные глаза.