Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Таня всё-таки не смогла отсидеться дома и решила хоть одним глазком заглянуть на планёрку. Зная взрывное свойство своего характера, она взяла с собой Пашку. Таня понадеялась, что в его присутствии сможет лучше держать себя в руках. Да и другие, наверное, постесняются ругаться, если в офисе будет ребёнок. В офис Таня вошла на словах Алисы «Вы сами просрали посадку дома!». При этом Саша в позе миротворца останавливал Филиппа, похожего на разъярённого рыжего быка, а Алиса сидела в Сашином кресле, закинув ноги на его стол.

– Ну, вообще-то, это Ямова косяк в чистом виде, – не удержалась Таня, хоть и постаралась придать голосу спокойную интонацию.

– Ты-то вообще попала сюда через постель, так что помалкивай! – Что у пьяного на уме, то и на языке."

"Таня, помня о том, что мероприятие задумывалось мирным, не стала вступать в спор. Она выставила Павлика в коридор и прикрыла за ним дверь. Потом молча взяла офисный стул и спокойно метнула его в Алису. Затем Таня вышла. Саша так и стоял с поднятой рукой, как добряк с иконы.

Последняя капля

Автоном Викторинович Ямов обладал мерзейшим свойством оказываться в ненужных местах в ненужное время. Это называется «в каждой бочке гвоздь». Возникнуть там, где пахнет жареным, и постараться что-нибудь вымутить из любого скандала.

Сегодня Ямов летел из столицы домой в обнимку с ненаглядной Машенькой. Приземлившись, он получил прорву сообщений о пропущенных вызовах от Алисы, а также письменно: «Ты где?», «Пчему не вофисе», «Тыгде ска».

Автоном Викторинович пулей помчался на вызов.

Конечно, он заметил у крыльца о чём-то спорящих Сашу и Таню. Кажется, Таня толкнула и даже ударила Попова. На мягких лапах Автоном Викторинович крался ближе, покуда не был замечен.

– Мне на денёк уехать нельзя, у вас уже скандал? – промурлыкал он.

– А тебя, миротворца, по тревоге подняли? – осведомился Саша.

– Допустим, – отозвался Ямов, – и что же вы не поделили?

– Не твоё дело! – огрызнулась Таня, садясь в машину.

– Я сегодня же от тебя съеду! Я не собираюсь это терпеть! – Это адресовалось Саше.

Ямов вытянул губки и, отыгрывая тактичную отстранённость, заинтересовался облачком на небе. Он так и пританцовывал от злорадства. Таня уехала.

– Слушайся Сашу, он мужчина! – прокричал Ямов вслед уезжающей машине. – Но, конечно же, она не права, – добавил он с жаром, когда Саша взял его за грудки.

Подбитый глаз прекрасно дополнял образ спивающейся Алисы.