Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Это ленивая констатация общеизвестного факта. По крайней мере, прозвучало именно так. – Как и твоя сестра в своё время. Порода у вас такая, видать, – добил.

Я сглотнула несуществующую слюну, пожалела, что не успела дотянуться до бокала с вином. Перестал жрать и Басаев. Поднял взгляд на своего папашу.

– Отец…

– Я не с тобой разговариваю, Имран. Я разговариваю с девкой, которую ты привёл в мой дом. Или она не в состоянии ответить за себя сама?

Я открыла рот, чтобы ответить. Объяснить этому сраному олигарху, что не желала себе такой участи и не метила к нему в невестки аж два раза, но Басаев резко вскинул руку, заставляя меня замолчать.

– Заткнись, – бросил мне зло, а затем вперился в своего папашу. – Она была с моим братом не по своей воле. Думаю, если бы он был здесь, он бы это подтвердил. Со мной она добровольно, – тут же зыркнул на меня, мол, только пикни. – И со мной она останется до того времени, пока я буду этого хотеть. При всём к тебе уважении, отец, говори о моей женщине со мной.

Я не позволяю ей болтать.

«О моей женщине»… Эту фразу хорошо расслышал и Шамаев, потому что тут же свёл густые брови в кучу и строго зыркнул на Имрана. Порадовавшись тому, что внимание главного упыря переключилось на сынулю, я слилась со стулом и тихонечко потянула к себе бокал с вином. Авось обойдётся.

Но выпить вина так и не смогла, отвратил его запах. И будто в сердце игла воткнулась – зашевелилась совесть. У меня в животе ребёнок. А я алкоголь собираюсь пить. Тут же мысленно себе возразила.

Я всё равно его рожать не стану. Какая разница? Но бокал с вином поставила и взялась за стакан с водой. За столом повисла гнетущая тишина, разбавляемая лишь моими громкими глотками.

Старший Шамаев заговорил спустя минуту, когда все успели остыть.

– Как я уже говорил, у меня для тебя сюрприз, сын. Только давай договоримся сразу: без нервов. Не стоит портить такой замечательный ужин. А кто посмеет, тот не получит и крохи от моего пирога, – полагаю, речь не о еде шла, потому что Имран поднял голову и уставился на отца немигающим взглядом.

А после дверь открылась, и где-то что-то щёлкнуло. Вполне возможно, это перегорел последний предохранитель в моей бедной голове.

В столовую вошёл Булат собственной персоной, окинул нас пристальным взглядом, дольше всего задержался на мне. А затем растянул губы в широкой улыбке.

– Прошу прощения, я слегка опоздал.

– Проходи, сынок. Присаживайся. Мы тебя ждали, – ответил ему в тон Шамаев-старший.