Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Такао подавился воздухом и с трудом сдержал себя, лишь процедив:

— Надеюсь, в новом поместье тебя научат держать язык за зубами.

Наоми равнодушно пожала плечами, хотя слова отца прозвучали для нее настоящей пощечиной. Напоминанием, что именно он продал ее. Обесчестив и себя, и дочь, и весь клан.

— Конечно, научат, — Хеби не выдержала, вмешавшись в разговор. Слишком долго она молчала и слишком сильно хотела уколоть девчонку еще сильнее. — С наложницами не принято церемониться.

Кенджи скривился, с брезгливостью глядя на женщину, а Такеши сжал и разжал кулаки, взбешенный тем, что она смеет встревать в разговор.

"Наоми шагнула назад и прислонилась к стене, нуждаясь в опоре. Она мазнула по Хеби беглым взглядом и перевела его на Такеши; ее плечи поникли, и вся она разом стала будто меньше.

— Нам пора, — Кенджи отложил в сторону палочки и поднялся, и сын встал следом. — Если отправимся сейчас, то к полудню будем в поместье. Не следует задерживаться.

Он направился к дверям, не став дожидаться прощальных слов Такао, и Такеши пошел за отцом, уверенный, что Наоми не станет противиться.

И потому его удивление было велико, когда позади раздался ее ясный и ровный голос:

— Минамото Такеши, я вызываю тебя на поединок.

Вначале ему показалось, что он ослышался. Он повернулся, впиваясь в Наоми тяжелым, немигающим взглядом, и негромко спросил:

— Что?

Ей хватило духу повторить.

— Я вызываю тебя на поединок.

— Вот как, — медленно и вроде бы спокойно обронил он, но именно в этот момент Наоми отчаянно пожалела, что вообще родилась.

Она не отвернулась, не потупила взгляд, но смотреть Минамото в глаза становилось все невыносимее с каждой секундой.

— Девчонка! — зашипел Такао, справившись с изумлением. — Как ты смеешь… что за вздор ты несешь! Сейчас же извинись и выметайся прочь, пока напоследок я не всыпал тебе палок.

— Ты потерял возможность бить меня, когда отдал в уплату долга. Отец, — она выделила голосом последнее слово, и Токугава дернулся, уязвленный ее холодной брезгливостью.

— И то верно, — Такеши опасно сузил глаза. — Теперь такую возможность приобрел я.

Наоми вздрогнула и с трудом сглотнула: горло сдавило напряжением, и она едва могла говорить. Зубы громко клацали от страха, и ей приходилось прикладывать усилия, чтобы никто не заметил.

«Что такого сказал девочке мой сумасшедший сын? — Кенджи рассматривал замершую в дверях Наоми.