Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Зеленые побеги на ее ладонях обвили мои руки на манер кандалов; я выругалась и призвала на помощь свои силы, выращивая толстые лианы, которые разорвали чужие хлипкие стебли.

Тем временем Полли, воспользовавшись моей заминкой, опять рванула к леди Мойре, угрожающе смотря на нее. Отделавшись от ростков, я вскочила и выставила вперед ладонь, выращивая новую длинную ветвь, покрытую острыми шипами, на каждом кончике которого поблескивал смертоносный яд.

— Отойди от бабули! — взревела я.

Не успела Полли прикоснуться к леди Мойре, как ее ногу обвила ветвь; шипы легко проткнули кожу, наполняя кровь прозрачными каплями.

Полли отчаянно, на последнем дыхании закричала от дикой боли, и ее крик потонул в возмущенном вопле леди Мойры:

— Ополоумела совсем, Анфрой! Какая я тебе бабуля!

— Какая-какая, — огрызнулась я, — очень вредная и несносная.

Леди Мойра на это заявление неожиданно промолчала, и, приглядевшись, я заметила, что по ее лицу будто бы скользнула тень сожаления."

"«Да нет, не может быть», — засомневалась я, отряхивая платье.

Сверху послышался шум, и мой мозг пронзила отчаянная мысль: «Мелли!». Бросив последний взгляд на лежащую на полу Полли, и убедившись, что она навеки покинула этот мир, я ринулась из комнаты, слегка прихрамывая.

Стиснув зубы и не обращая внимания на боль, я ворвалась в кабинет Энтони, и вскрикнула от ужаса. Филипп держа Мелли двумя руками за горло, и кожа его была бледна, словно вся вымазана белилами. Глаза Амеллин закатились; она безвольно повисла, не пытаясь сопротивляться, а на ее шее появлялись темные пятна.

Услышав мой крик, Филипп повернулся, и на лице его расцвела широкая отвратительная улыбка.

— Выжила… — протянул он неуверенно, словно сомневаясь в своем желании убить меня. — Ну, ничего. Ты все равно не сможешь мне помешать.

Издав еще один отчаянный вопль, я бросилась к нему, и отлетела назад. В грудь ударила темная лента, наподобие тех, что были у Энтони — только эта была плотнее и шире, будто состояла не из тумана, а из какой-то слизи.

Я согнулась пополам, кашляя в попытках вдохнуть воздух.

— Глупая принцесса, — покачал головой Филипп. — Так ничему и не научилась…

Мелли он отпустил, и она с тихим стоном рухнула на пол. Внутри меня все взорвалось от ликования: если она стонет, значит, жива! Это придало мне сил, и я снова вскочила на ноги, призывая свою силу.

Темно-зеленые лианы, нежные побеги плюща, ядовитые цветы — я пустила в ход все, что могла.