Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Когда все выбранные «женихи» встали возле полосы препятствий, на дорожке, ведущей сюда от дворца, показались невесты. Они, на этот раз следуя указаниям Вики, оделись в короткие топы и шортики (прощай, дорогая длинная одежда, безжалостно искромсанная ножницами девушек). В таких нарядах все, даже пышки гномки, при желании могли соблазнить любого из женихов, не привычного к подобным оголенным телесам.

— Стройтесь попарно, — приказала Вика, едва девушки подошли к ней. — У каждого должен быть партнер. Если кто-то останется один, того накажу лично я.

— И она хищно улыбнулась.

В одиночестве, как и следовало ожидать, не осталось никого.

Лабиринт и одну из стенок прошли с грехом пополам все. А вот яма с жидкой грязью стала неприятным сюрпризом для обоих полов. Обойти ее было нельзя, только вперед, только по дну, в буквально смысле измазавшись по уши в грязи. Мат стоял знатный. Вика, закусив губу, чтобы не расхохотаться, наблюдала, стоя вместе с лианами неподалеку от полосы, как, извалявшись в серой массе, пытались выползти «на берег» черные фигурки уже далеко не элегантных эльфов и совсем не скромных невест.

«Какие слова, какие обороты», — язвила про себя Вика, с сожалением осознавая, что дара понимать местную ругань богиня ее лишила. Впрочем, возможно, и к лучшему, иначе Вика заткнула бы за пояс даже матершинника Альберта. Он, кстати, под руку с одной из невест, уже в пятый раз, поскальзываясь и падая, старался вылезти из ямы. Взгляды принца и жрицы встретились. «Убьет, — поняла Вика. — Вот как пройдет полосу, так и бросится убивать».

Гнев, раздражение, бессилие, обида, стыд — разнообразные чувства и эмоции теснили друг друга в груди Альберта. Никогда и никто до этого так ужасно его не унижал. Он, принц, наследник престола, вынужден был буквально на глазах у всех, включая челядь, которая, несомненно, нашла возможность лицезреть эту картину, валяться в грязи, как последний пьяный работяга! Он пытался подняться по своему участку склона, терял равновесие из-за жидкой грязи под ногами, падал в вонючую жижу, матерился, не стесняясь невесты рядом, и, забрызгав себя и ее по самые волосы, снова старался выбраться наружу.

Не получалось. Яма, словно заколдованная, не выпускала ни одну пару из своих «объятий». Хотя почему «словно»? Она и была плодом колдовства одной злобной мстительной стервы, которая сейчас стояла неподалеку и с удовольствием наблюдала за его, Альберта, унижениями! Он нашел ее взгляд и постарался передать тот букет чувств, что ощущал в те минуты.