Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

И каждый раз Миша изводил меня со свету недельными бойкотами после отъезда мужа, появляясь в тот момент, когда от отчаяния начинал крошиться рассудок. Хватал, увозя на съемную квартиру, где первые часы наша близость скорее напоминала безумие, а не встречи любящих людей.

То, что между нами происходило — ужасало. Зная по опыту как люди, испытывая слишком сильные чувства, начинают постепенно их уничтожать в целях самосохранения, пыталась всеми силами достучаться к Войтовичу, но не преуспела в этом.

Эта связь вытягивала силы, забирала сон и изматывала похуже, чем каторжный труд.

На нервной почве я похудела, но радости от этого не испытывала. Катерина не раз пыталась вызвать меня на откровенный разговор, но особо не лезла, наверное, из чувства такта.

Ситуация разрешилась в сентябре.

Егор приехал по обыкновению на неделю, что бы разгрести дела на фирме. Майкл примчался накануне, в очередной раз, захватив меня в водоворот страсти и давления по поводу развода. Предчувствуя грядущую ссору, наши свидания уже не вызывали у меня того крышесносного эффекта, как раньше.

Очередной пик перед падением с высоты. Было странное состояние. Как после ожога — когда видишь след на теле и понимаешь, что еще пару секунд, и тебя охватит боль. А пока, вот эти пару мгновений (в данном случае несколько дней) ты живешь в ожидании.

Миша хмуро наблюдал за моими собираниями домой, и взгляд его темнел с каждой секундой.

— Твой нынешний брак не станет менее безнадежным, если останешься в нем из чувства долга.

И несчастной в нем будешь не ты одна. Если в комнате холодно, в ней холодно всем.

— Прекращай, Миш… — болезненно скривилась на его слова, продолжая одеваться.

— Даша, я больше не буду уговаривать. У тебя эта неделя для того чтобы решить с кем останешься.

Мороз прошел от затылка и дальше вниз по спине. То, что он рано или поздно подойдет к этой черте, было ясно с самого начала. Но глупое нежелание смотреть неприятному в лицо никто ж не отменял. Не то чтоб я надеялась, что наши отношения продлятся вечно… и все же.

Ультиматум. Страшный и ожидаемый.

— Зачем ты меня мучаешь? — остановилась, не поворачиваясь.

— Мучаю? — он неприятно хмыкнул. — А мне легко? Ты даже примерно не представляешь, что чувствую я.

Уйти на доброй ноте не получилось. На мою попытку поцеловаться на прощание, он не отреагировал. Открыл молча дверь.

— Неделя. — Напомнил сквозь зубы.

Насколько его требование серьезно, на тот момент я еще не осознавала.