Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Арчеладзе достал из упаковки микрофон, расправил антенну и насадил на лифт специальный стержень, напоминающий шприц.

– Только не проталкивай насквозь, – предупредил он.

Дара ввела микрофон в кабельный канал, и Арчеладзе, не спуская ее на пол, двинулся вдоль стены к другой двери. Таким образом они всадили «клопов» в четыре кабинета и уже приблизились к пятому, как из него, «пустого», неожиданно появился человек. Он увидел спящего охранника и устремился к нему, оставив дверь приоткрытой. Дара присела и скользнула на пол по телу Арчеладзе, как по столбу.

– Закрой глаза! – велела она."

"Человек подломился, встал на колени и бесшумно завалился на пол перед охранником. Не теряя времени, Арчеладзе заскочил в кабинет, осмотрелся: судя по обстановке, тут сидел чиновник средней руки, хотя, кто знает, что есть в других?.. Сориентировавшись, рассовал три микрофона в труднодоступные места, в последнюю очередь склонился над столом с бумагами, однако в дверях очутилась Дара.

– Пора уходить.

Этого затащи в его кабинет.

Арчеладзе отволок хозяина кабинета, усадил в кресло, после чего вышел, защелкнув автоматический замок.

– Возьми меня на руки и спускайся вниз, – приказала она. – Иди спокойно и сразу на выход.

Он вынес ее на улицу, ногой распахнув двери, и пошел дальше, не желая ставить ее на снег.

– Ну, довольно. – Дара сама соскочила на землю и расправила плащ на плечах. – Я пошутила. Мне просто очень захотелось, чтобы ты вынес меня на руках. Здесь такая красивая лестница…

Арчеладзе высмотрел подходящий, с виду нежилой, дом на смежной улице, в пятистах метрах от штаб-квартиры – на большем расстоянии сигнал с микрофона считывался с трудом, – но едва вошли в маленький дворик, как обнаружили, что место уже занято.

У стены стоял джип с выброшенной антенной – кажется, здесь работала негласная охрана. Покружив еще четверть часа по соседним улицам и переулкам, они остановили свой выбор на обветшавшем строении под черепичной крышей, плотно примыкающем к разбитому снарядом новому кирпичному дому.

На чердаке оказалось старое, слежавшееся и пыльное, сено, давно пропахшее мышами и прелью.

– Молчи! – предупредила его мысли Дара. – Не смей вспоминать.

Лежа на сене, можно было видеть всю улицу через мутное слуховое окно. Здесь было холодно, однако самое главное – сухо. Арчеладзе послушался и, отвлекаясь от воспоминаний, принялся настраивать приемник: каждый микрофон работал на своей частоте.