Несмотря на отрицания крестьянина Чабана и придавая серьезное значение рассказу шинкаря, я решился отправиться к командиру Феодосийского полка, расположенного в Верхнеднепровске, с просьбой дать мне сведения о штрафованных солдатах и командировать со мной офицера для производства у них обыска и отыскания того солдата, который выкупил в шинке сапоги и который был подробно описан шинкарем. На другой день утром ко мне явился офицер со сведениями о штрафованных солдатах. Так как вторая рота расположена была невдалеке от дома Саржевой, то, взяв еще фельдфебеля 2-й роты, который знал квартиры всех солдат, мы отправились в расположение 2-й роты.
Штрафованных в ней было три человека, и мы начали с них обыски и допросы о том, где они находились в ночь происшествия. У первых двух, совершенно неподходящих к описанным приметам, мы нигде ничего не отыскали, и они доказали, что в ночь происшествия были в другом месте. Третьего, живущего ближе всего к месту происшествия, мы не застали дома: он был по назначению на службе.
По описанию хозяина дома приметы этого солдата были схожи с приметами, переданными шинкарем, вследствие чего я сделал более тщательный обыск в его квартире и в саду. Здесь, за погребом, я заметил свеженарушенную землю, велел раскопать ее и в небольшой яме, заложенной дощечками, нашел завернутое в кусок полотна пальто, медные и серебряные деньги и 10-рублевую кредитку, всего денег там было 37 рублей. В то же время послан был фельдфебель за этим солдатом, который скоро и доставил его на квартиру.
Оказалось, что он совершенно подходил к описанным приметам; притом у него как раз не доставало одной пуговицы [на шинели]. Солдат этот, по фамилии Синеруков, был допрошен, но в преступлении не сознавался и был отправлен офицером на военную гауптвахту. Там объявили ему, что Чабан во всем сознался, вещи и деньги все найдены. Тогда Синеруков повинился и объявил, что подговорен на это преступление Чабаном и что все деньги и вещи последний взял себе, а ему досталось лишь только то, что найдено у него.
Кроме их двух, никого не было, он все время держал старуху, а Чабан укладывал и выносил вещи, а уж последний узел он нес сам и в это время, вероятно, оборвал пуговицу. Чабан все-таки не сознался, но оба были преданы суду и сосланы в каторжные работы.
Кража в почтовом отделении
Во время службы моей приставом 2-го стана Верхнеднепровского уезда я постоянно вызывался для раскрытия преступлений по распоряжению исправника и прокуратуры в 1-й и 3-й станы того же уезда.
