Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Сознайтесь, – сказал господин Скуба защитнику, – во взаимной услуге. Она вас травкой укрепляет, а вы ее красноречием утешаете. Живу здесь, батенька, двадцать лет и до сего не сподобился увидеть «гордость Нахичевани», а слышал про нее много. Моя супруга запротестовала, когда я ей про голубка рассказал. Уверен, что моя благоверная, дама умная, с высшим образованием тоже бегает тайком к гадалке. Гипноз. Ну, пойдемте обследуем таинственные силы.

В небольшой камере судьи Целинова казалась особенно большой, имела чрезвычайно внушительный вид в хорошей шубе и в богатом кружеве на голове.

Священник истово крестился и что-то шептал. Сонный Николай Иванович был равнодушен, спокоен, точно не его будут судить. Гунькова, нестарая женщина, свирепо-презрительно посматривала на своих обидчиков. Целинова заявила судье, что готова немедленно возвратить Гуньковой 280 рублей, и судья спросил Гунькову, желает ли она получить деньги. Гунькова визгливо:

– Эти деньги проклятущие. Как они у ведьмы были. Пущай на гроб ее останутся.

Не возьму их.

Судья:

– Вы не на базаре, а в суде. Предлагаю не ругаться и говорить спокойно. Расскажите, как было дело.

Гунькова:

– Она обещалась, что муж мой будет такой, как Васильков. Деньги обманом взяла и совсем мужа спортила. И теперь я из-за ее мошенства ни два, ни полтора. И мужа нет, и не вдова. А эти ей помогали. Пьяный поп, ему запрещена служба, а он за водку шепчет какую-то там молитву, чтобы надурить голову. А этот дерет головы голубям, да держал мужа, чтобы не сбежал. И сгубили его совсем.

"Целинова показала, что Гунькова жаловалась на свою судьбу, плакала, просила помочь «и я сделала все, как понимаю, а она скрыла, что доктор лечил, и не на моей совести ее горе. Подтверждаю все, что показала господину начальнику, не скрываю, что лечу людей и до этого на меня жалоб не было». Священник повторил рассуждение о молитве за болящих:

– Пред людьми, – сказал он, – я чист. Обманов не знаю. Грешен и в грехах моих каюсь пред господом. А за слабости мои покаран.

Полтавцев хмуро объяснил:

– Что мне велят, то делаю.

И почему, и как – не мое рассуждение.

Был допрошен я. Судья дополнительно задавал вопросы Гуньковой и другим. Защитник обстоятельно доказал, что совершенное Целиновой нельзя считать мошенничеством. Судья оправдал всех по обвинению в мошенничестве, а за незаконное врачевание приговорил Целинову к штрафу. С Целиновой мне пришлось столкнуться по делу еще раз, о чем расскажу отдельно.

Второе дело[226]Табельный Царский день.