Одежда наша была легкая: казенный арестантский тулуп, суконные куртка, брюки и валенки. Мороз доходил до 45°, дыхание захватывало. Пробежим бывало версты 3–4, согреемся немного и опять скорым шагом. Насилу доплелись до материка. Местности никто из нас не знает, идем на произвол судьбы. Начались непроходимые леса-тайга. На четвертый день потеряли одного товарища, умершего от холода. Осталось нас 11 человек. По пути ни одного селения и ни одной живой души, лес бесконечный, провизия вся истощилась, и нет возможности выбраться на дорогу.
Остановились мы и стали рассуждать, что нам делать и как поступить. Некоторые советовали возвратиться обратно на Сахалин, а другие решили продолжать путь дальше, говоря, что на возвращении обратно так же придется голодать, как и сейчас. Так как все мы двое суток ничего не ели и сильно истощились, то решили принести одного из наших товарищей в жертву, указав на одного, как по мнению большинства, он, по своей слабости, не сможет дотащиться до ближайшего селения и перенести такого жестокого путешествия.
Смертный приговор привели в исполнение: ударом ножа в сердце свалился несчастный наш коллега. Очистив от снега местечко (с нами были два топора и лопата) и разложив сучья деревьев, подожгли их. Мне предложили очистить покойника (распотрошить его), но, откровенно говоря, я не мог этого исполнить: либо из жалости к товарищу, либо из брезгливости. Операцию над ним произвел другой, который был сослан в каторгу за убийство целой семьи – шести душ. Воды у нас не было, пришлось пользоваться снегом.
Сжарили друга, как хорошего поросенка, и, вернее сказать, как шашлык и, подкрепившись им, отправились дальше в дорогу. Еды у нас должно быть суток на четверо.
– Все тот же проклятый бесконечный лес, когда же ему будет конец и когда мы доберемся до жилого домика? – спросил я товарищей."
"Наконец, вышли мы на опушку леса и, пройдя версты две, увидели огонек. Общий восторг, ускоренным шагом направляемся туда. Вблизи видны несколько избушек. Заходим в ближайшую к нам.
Хозяин избушки, старик, оказался очень любезным, предложил поужинать и переночевать. Мы хорошо обогрелись и плотно поели. Старик оказался сосланным поселенцем и сочувствовал нам. Положились мы спать на полу. Проснулись мы ночью около 4 часов на другие сутки – спали более суток, т. е. почти 30 часов. Разбудив старика, попросили его покушать. Старик приготовил для нас борщ с говядиной и хлеб. После еды мы опять положились и проспали до 3 часов дня.
