Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

И тогда я задала вопрос, на который почему-то очень боялась получить ответ:

– Кэйр… Ты бы действительно разбил кристалл?

– Да, – спокойно признался король. – Я не видел иного выхода и был готов к любому исходу. И поверь, фоморы это поняли. Возможно, именно поэтому сразу пошли на обсуждение. А Оберон…

– Не надо, – попросила я. – Давай обо всем этом позже? Понимаешь, сейчас я больше не хочу обсуждать королевские вопросы… даже просто думать обо всем этом. Мне…

– Что? – улыбнулся Кэйр.

– Мне страшно даже представить, что я могла тебя больше не увидеть.

– Знаешь… лучше потерять себя, чем любимую жену.

Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Я так долго, так давно хотела это услышать, что сейчас на меня напал ступор. Я лишь гладила шею мужа, перебирала его темные волосы и пыталась не заплакать.

Наконец мой король тихо рассмеялся, взял меня за подбородок и, заставив поднять голову, серьезно сказал:

– Я люблю тебя, моя смелая девочка. Я счастлив, что Дану свела нити наших судеб вместе, и всегда буду беречь тебя.

И да, я с радостью женюсь на тебе по законам твоего рода и твоего мира.

– С-с-спасибо, – почему-то растерялась я.

Прижалась сильнее и выдохнула, чувствуя, как уходит вся боль, вся горечь, все обиды… все плохое. Уходит навсегда.

– Я тоже тебя люблю, – ответила, наконец улыбнувшись. – Очень-очень!

И, целуя самого лучшего мужчину во всех мирах, я четко понимала, что такое хороший конец.

Это когда все впереди. Впереди любовь, дети, огромные возможности, впереди мир.

Мир, в котором столько чудес – и ни единой, даже самой лучшей войны!

Эпилог

Два месяца спустя

Фиона Мак-Ринон держала под руку мужа и с умилением наблюдала за танцем дочери и ее жениха.

Ах, нет! Мужа, уже часа два как законного мужа! Но трудно уместить в голове и в сердце, что твоя маленькая, единственная, любимая, замечательная дочка – чья-то жена…

Элла в великолепном белом (жаль, не синем, по ирландскому обычаю) платье казалась совсем юной. Как и ее муж – очень симпатичный брюнет с роскошной гривой волос, всегда аккуратно убранных в хвост на затылке.

– Том, – шепнула Фиона мужу. – Правда, они прекрасная пара? Том!

– Что, милая? А-а, да! Я тоже засмотрелся!"

"Как и всякий любящий отец, Томас Мак-Ринон слегка ревновал дочь, в чем сам себе-то не хотел признаваться. Глупость же… Тем более что жених его полностью устраивал. Правда, не с первого взгляда. Это Фиона утверждала, что едва увидела детей вместе, то сразу поняла: вот он, их будущий зять.