Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

И налог перестали давать. Воры били за это поодиночке тех, кто громче всех против них «хвоста поднял». Досталось и Кузьме. Хотя и он в долгу не остался. Участковому ничего не сказал. Но тот, завидев фингалы под глазами, продержал фартовых три дня на деляне без вывоза на ночь в Трудовое. Чтоб поостыли да приутихли малость. Причину не сказал им. Но молодые милиционеры, а их теперь в селе больше двух десятков было, глаз не спускали с фартовых днем и ночью.

Печник оглянулся на участкового

— Послушай, Кузьма, надо лесника нашего выручить, печку ему поставить.

У тебя тут дел мало пока. В следующем доме через неделю дожить можно будет. А у Трофимыча в избе колотун. Тяги нет. Дымит печь. Старая уже, развалюха. Еще каторжники дожили. Выручи старика. Хороший человек, — просил Дегтярев.

— Мне без разницы. Давай выложу. Лишь бы кирпич да глина были под руками, — согласился Кузьма.

— Тогда сегодня и поедешь к нему на участок. Чтоб время не терять. Сосед Трофимыча за тобой заедет. Сам-то вроде приболел.

После обеда поехал Кузьма в тайгу.

Участок старика Трофимыча в двадцати километрах от Трудового. Тайга в тех местах непроходимая, заповедная. Вырубки леса там не велись. И чужая нога никогда туда не ступала.

Из-под ног кобылы вспархивали непуганые куропатки. Лисы-огневки выглядывали из-за кустов. Зайцы и белки тоже, видно, не знали охотников.

Печник не мог налюбоваться тайгой, которая не знала человека и не нуждалась в нем.

Старик встретил Кузьму на пороге зимовья. Узнав, кто его прислал и зачем, обрадовался по-детски.

Дверь нараспашку открыл.

— Погодите, Трофимыч, кирпич с телеги принесу. Тогда и поговорим, — заторопился Кузьма. И споро носил кирпичи от дороги к зимовью.

Печь у лесника и впрямь была едва ли не ровесницей хозяина. Вся в трещинах, едва дышала. И дорожил ею Трофимыч из-за лежанки, ведь печь была русской. На ней, особо в пургу, бока и душу грел хозяин.

— Аты ее починить сможешь? Чтоб не коптила, холера дряхлая? Всю избу испоганила она мне.

И без нее нельзя, и с ней тошно. Как с плохой старухой, — скрипуче рассмеялся лесник.

— У меня на такую кирпичей не хватит. Разве еще попросить у Дегтярева, чтоб подвезли. Из старого не смогу. Отжил он свое. Крошится.

— Попрошу. Не откажет старику, — дрогнул голос хозяина.

Не дожидаясь сумерек, начал Кузьма разбирать старую печь.

По кирпичику. Работал быстро, аккуратно. Старые кирпичи выносил из зимовья наружу. Складывал у завалинки. К ночи успел многое.