Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

А у Богданова — дело другое. Здесь, простите, чужой мужик в кухне. Кофе пьет, не исключено, что из его чашки.

— Да уж, приятного мало.

— Я сразу: в чем дело? А она знаешь что сказала?

— Что?

— Извини, говорит, Александр, у нас с капитаном разговор важный. Я чуть… Чуть не сорвался, Олег!

Сорвешься с этими бабами, еще как сорвешься. С ним, значит, не разговаривает. Ушла жить в другую комнату. А капитану улыбается.

— Слушай, а она улыбалась?

— Нет, — буркнул Богданов. — А при чем здесь это, Олег? Разве важно, улыбалась или нет? Меня взбесило уже то, что с ним она, видите ли, говорить может, а со мной нет.

Потом он вдруг резко сменил тему. Начали обсуждать, что они завтра будут пить.

— Я себе вискарика возьму, а ты как хочешь, Олег, — предупредил Богданов. — Знаю я наших трезвенников: какие-нибудь компоты подадут десятиградусные! Я их пить не стану. Это для девочек.

Олег, если честно, пить вообще не собирался. Он собирался после торжества вернуться с Ольгой домой. Давить счастливые улыбки на людях — это и на трезвую голову непросто.

Сейчас он отделался от Богданова дежурной фразой:

— Поживем — увидим.

— Ладно, как знаешь. Запомни: сбор в десять. Не опаздывайте.

— Угу.

Олег вернулся с трубкой на кухню. С удовольствием прошелся по теплым плиткам пола: ноги наконец согрелись, на душе потеплело.

— А то знаю я вас, Степановых, — трещал Богданов. — Оля будет перья чистить до обеда, ты — галстуки вязать.

— Слушай. — Олег снова стоял у окна, уставившись на то место, откуда двадцать минут назад отъехала машина его жены.

— Так ты точно никакой Валентины не знаешь?

— Откуда, ну? — как будто даже обиделся Богданов.

— Оля при тебе, пока вы подарки выбирали, ни разу ей не звонила?

— Не слышал.

— И Валентина эта Оле не звонила?