Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Так сегодня утром увидели корабли и закрыли, господин, — ответил Ифор, продолжая настороженно смотреть на нас. Но страха в его лице, как и на лицах женщин, я не видела, как и подобострастности."

"И здесь у меня из-за спины раздалось покашливание отца Давида. Я посторонилась, чтобы пропустить старика.

Он прошёл вперёд, подслеповато прищурился и вдруг спросил:

— Ифор-лучник? Ты ли это?

На лице у мужика возникло узнавание:

— Отец Давид?

Он сделал два шага вперёд и низко склонится, подставляя голову под руку старого монаха.

— Как ты вырос! Возмужал! — в голосе отца Давида звучала искренняя радость.

Он обернулся ко мне и сказал:

— Ифор быт лучшим лучником графства, все турниры выигрывал. Никто не мог с ним сравниться.

А Ифор вдруг смущённо потупился и пробормотал:

— Да дивно это было, отец Давид

И вдруг вскинулся, взглянул на меня:

— Леди?

Но ответил ему снова отец Давид:

— Да, Ифор. ваша леди вернулась, дочь графа Гламорган и внучка Лливелина.

Мужчина уставился на меня, не мигая, и вдруг поклонился.

Прикрикнул на своих женщин, чтобы те освободили стол.

После того, как отец Давид назвал меня, всё в доме пришло в движение. А у меня возник вопрос, кто такой Лливелин и почему глаза и у мужчины, и у его женщин стали такими огромными, когда они это услышали. А мальчишка, который всё-таки вылез из-за занавески и теперь стоял в углу, вообще не отрываясь, смотрел на меня. И у меня было впечатление, что, если бы было можно меня потрогать, то он бы обязательно это сделал.

Когда нас усадили за стол, а женщины принесли какую-то еду в глиняных тарелках, я обратила внимание, что лепёшки хлебные были какие-то серые, словно мука, из которой их пекли, была с пылью.

Мясного не было вообще, зато были грибы, но есть грибы я побоялась.

Единственное, что было вкусное, это был сыр, ноздреватый белый, с пикантным запахом.

Ифор заметил, что сыр мне понравился и с гордостью сообщил, что это его жена Ронда мастерица, и у них, в отличие от немногих в деревне, есть коза.

— Зима эта была долгая.

Многие не выжили, скот порезали. Да и лето было дождливым, пшеница плохая уродилась.

— А скажи мне Ифор, — спросила я, — а кто сейчас есть в замке?

Ифор поджал губы, посмотрел на отца Давида и выплюнул:

— Отец Киприан, нормандец.

— А что он там делает? — удивлённо спросила я, совсем не понимая, почему какой-то «отец» да ещё и нормандец занял мой замок.

Ифор рассказал, что отец Киприан появился ещё весной несколькими «братьями по вере».